Среди погибших 24 января 2011 года в результате теракта в столичном аэропорту «Домодедово» была и Анна Машутина – одна из модных современных драматургов, писавшая под творческим псевдонимом Яблонская.

Незадолго до гибели она написала светлую и в чем-то даже идеалистическую пьесу «Утюги». А в конце сентября одноименный спектакль с подзаголовком «Флаг для несуществующего государства» на малой сцене Ульяновского драматического театра им. И.А. Гончарова поставил молодой актер симбирской драмы Александр Лебедев при участии худрука театра Сергея Морозова. «УП» побывала на этой неоднозначной премьере…
В детстве Анна Яблонская не верила, что сможет дожить до 30 лет. Неверие это и подписало Анне судьбу. Вместе с тем каждая ее пьеса настойчиво декларирует итоговую победу жизни над смертью. «Утюги» в этом ряду не исключение. Скорее даже некая квинтэссенция, продиктованная мистическим предчувствием. Она полна тайных смыслов и подтекстов, разгадывать которые непростой, но благодарный труд. При условии, что отгадчик не будет ленив и суетлив. Александру Лебедеву до полной победы над текстом пьесы не хватило то ли желания, то ли времени, то ли житейской опытности. А вмешательства худрука симбирской драмы хватило ровно настолько, чтобы не превратить «Утюги» в окончательно депрессивный механизм выворачивания мозгов наизнанку.

Думается, Яблонская, будь она жива, принципиально не одобрила бы ряд моментов, понадобившихся молодому режиссеру, чтобы рассказать иную историю. Во-первых, «Утюги» – это, помимо всего прочего, история двух братьев – 25-летнего Александра, выписанного в пьесе как Гладильщик, и девятилетнего Коли. Талантливый ребенок на профессиональной сцене – это всегда проблема. Но, например, в Челябинском камерном театре ее решили, найдя сразу двух одаренных пацанов на роль Коли. Лебедев, похоже, испугался ответственности и заменил младшего брата неопределенного возраста сестрой с символичным для драматургии Яблонской именем Вера. Хотя именно запараллеленные судьбы двух пар братьев (Саша и Коля и их отец и дядя) – один из трех китов, на которых держится пьеса Яблонской. Спектакль рассыпался бы, если бы не однокурсница Лебедева по актерскому отделению Ульяновского госуниверситета Мария Прыскина. Она сильно и талантливо существует в придуманной атмосфере. И именно во многом благодаря ей «Утюги» превращаются в парафраз шекспировского «Гамлета». Даже название острова, на котором живут главные герои, – Полынь – одна из тем шекспировской трагедии.

Отдельная тема у Яблонской – возникающий любовный треугольник: Гладильщик и двое приезжих. Английский профессор Пол Шекли из прагматичного циника, как в пьесе, превращен в ульяновском спектакле в демиурга любви. Играющий богача-историка Сергей Кондратенко в этом спектакле словно продолжает линию другого своего персонажа – Дон Жуана из спектакля «Завещание», тонко и ненавязчиво сводя Гладильщика и жену своего персонажа Марию. Мария Жежела в этой роли настолько тонка и изящна в нюансах и милых подробностях, что, восходя к Незнакомке Александра Блока, временами переигрывает всех. Вот только жалко и обидно, что, по замыслу режиссеров, из спектакля исчезли присутствующие в пьесе лавстори из «прошлых жизней» Александра и Марии и потрясающая отсылка к Бунину.

Вообще, создатели спектакля заплутали в литературной насыщенности Яблонской, иногда провокационно тормозящей действие. Не оценили политических забавно-издевательских и таких своевременных предвидений «хунты» (в Бирме) и оккупации (Тибета). Учитывая, что Яблонская – украинка. Проникновенные цитаты: «У нас ничего не осталось, чтобы умереть», «счастье – химическая реакция вроде кипения крови» и про смерть, которая не повод для предательства, остаются скупой декларацией.

И знаете, это даже неплохо. Поскольку спектакль вообще не про то. Он в ущерб драматургу чересчур режиссерско-авторский. Про грубые, хотя и узнаваемые чувства, но лежащие на поверхности. Это похоже на капитуляцию перед сложностью драматических изысков Яблонской. Не зря, наверное, в финале поднимается белый флаг. А азбука флагов (в первом варианте даже прописанная Анной с помощью картинок) уже по большому счету не противоречит сути: нежность, слабость, безоблачность, безвозвратность… И сумбур…
Артур Артёмов