Татьяна АЛЬФОНСКАЯ
Прочитала очередной отчет об очередном мероприятии – и стало грустно и горько. Опять мы превозносим – с пафосом и умилением – человека, которого уже нет на белом свете. Его нет, а вокруг имени разворачивается прикультурная суета, выдумываются целые проекты. И его организаторы, и участники просто захлебываются от восторга: ах, какой был талант! Поэт Анатолий Чесноков писал замечательные стихи, но был человеком непутевым, сложным, заброшенным всеми. В последние годы его часто можно было встретить в центре города в грязной, местами порванной одежде, непричесанного, нетрезвого, с авоськой, в которой болтались непонятные продукты, бутылка и – растрепанная рукопись со стихами. Поспав на городских лавочках, он заходил в редакции, в библиотеку, просил в долг. А потом уезжал в деревню, где и обитал в одиночестве. Когда он умер, стало очень легко вспоминать об ушедшем талантливом поэте. И, как водится, – понеслось! Недавно в Карсуне прошли очередные Чесноковские чтения. Читаю отчет о мероприятии. «По традиции собрались друзья, почитатели таланта поэта, ученики и учителя, библиотечные работники. У каждого есть свои любимые строчки поэта, каждый посвятил его памяти свои стихи. Откровением (!) для собравшихся стало выступление заведующей информационно-библиографическим отделом Карсунской библиотеки. Ее сотрудники издали «Персональный библиографический указатель произведений и литературы о жизни и творчестве А.П. Чеснокова. Указатель состоит из четырех частей».
И это еще не все. Конечно, ульяновские поэты делились своими воспоминаниями о Чеснокове. Конечно, на его стихи самодельные композиторы насочиняли песен, которые прозвучали во время чтений. Ученики Теньковской школы решили собрать средства и установить памятник на могилу Чеснокова, на котором выбита надпись «Народный поэт». Знал бы Анатолий обо всей этой суете… Думаю, не поверил бы – в той жизни, которую он вел. Да и не приходило никому в голову при его жизни устраивать такие вот «чтения». «На земле его держала Поэзия» – так назывался посвященный ему вечер. Поэзия, может, и держала, а вот люди… Люди брезгливо морщили нос, в лучшем случае равнодушно смотрели или делали вид, что не замечают. Потому и погиб – нелепо, глупо, рано. И поэзия не удержала… Да, каждый человек сам творец свой судьбы. У Чеснокова не получилось, видимо, бог не оделил ничем, кроме поэтического дара,
– ни волей, ни силой духа, ни ответственностью за свой талант. Жизнью истинного поэта он «зажил», как ни парадоксально это звучит, после смерти. И сейчас его называют вечным бродягой, бессребреником, поэтом милостью божьей. Красиво. Но красота эта, говоря словами другого замечательного поэта, так и «тонет в фарисействе».