КСЕНИЯ РАКИТАНСКАЯ
70 лет назад народ многомиллионной страны, носящей гор -дое имя СССР, победил в Великой Отечественной войне. Плечом к плечу, защищая свою Родину, сражались солдаты Красной армии. Герои с разными историями судьбы, но с одной на всех Победой. Акция «1418 верст» в «Ульяновской правде» продолжается. На этот раз о своем участии в войне нам рассказала уроженка села Этково Николаевского района, ветеран Великой Отечественной войны Мария Фроловна Меркулова.
Чудная девочка – Маша Чудакова
Старенький домик в центре рабочего поселка Николаевка. Не успели мы выйти из машины, как в окошке дома показалась бабушка в белом платочке.
«Проходите в дом. Мать давно ждет», – улыбаясь, нас встретил сын Марии Фроловны Владимир.
В прихожей под ногами скрипят полы, в доме чистенько и уютно. В каждой комнате стоят иконы почитаемых православных святых. Мария Фроловна сидела на кровати, съежившись и аккуратно сложив руки на коленях. Вблизи она оказалась еще меньше, чем смотрелась из окна.
Глядя на икону святой блаженной Матроны Московской, бабушка печально произнесла: «Никого не осталось из родных, все померли, одна я живу. Вот только матушка Матренушка меня спасает все время. Когда вернулась с войны, то долгое время ухаживала за больной свекровью, и она всегда говорила: «Не дай Бог тебе, Машенька, дожить до моих лет». А прожила она почти до 100 лет. Глядя на ее страдания от болезни и старости, я тоже также думала – не дай Бог… Хотела только до 70-летия со дня войны дожить и все».
Разложив пожелтевшие от старости фотографии, Мария Фроловна стала вспоминать.
«Я родилась в тот день, когда убили Ленина. Нас было десять детей в семье. Когда мне исполнилось три года, папы не стало. В десять лет я нанялась нянькой к родственникам: донашивала одежду хозяйки, кое-как питалась, заработанные деньги отправляла маме. Несмотря на работу, я общалась с одногодками, песни пела, стихи рассказывала, была самой боевой в компании. Помню, как поехали с ребятами на Белое озеро с концертной программой для детей. Как вдруг по радио сообщили, что началась война. Все сразу стали плакать, концерт отменили. Вернулись домой и вечером, как обычно, встретились во дворе с нашими ребятами. Я тогда крепко дружила с Юрой. Очень красивый парень был: черный пиджачок, белый воротничок – он был таким представительным, внимательным. Я любила его всем сердцем. Он пообещал мне, что придет завтра в четыре часа дня, но так и не пришел. На фронт забрали», – Мария Фроловна, не сдерживаясь, начинает тихонько плакать. Воспоминания о любимом друге даже спустя много лет причиняют боль.
Их любовь не знала границ, ни война, ни голод – ничто не могло заглушить девичьи чувства. От Юры пришло всего лишь одно письмо, где он сообщил девушке, что уехал воевать. Спустя год 16-летняя Маша Чудакова отправилась добровольцем на фронт вслед за своим другом.
«Я все время думала о Юре, хотелось хоть разок увидеть его. В первый женский набор 1941 года не попала из-за хозяйки, у которой на тот момент работала. Я нянчила ее пятерых детей, пока та работала продавцом в магазине», – говорит Мария Фроловна.
Недаром есть выражение «от судьбы не уйти». Повредив палец, Маша обратилась в больницу, где и услышала по радио о том, что вновь набирают девушек на войну с немцами. Рассказывая о важном для нее моменте жизни, Мария Фроловна оживилась, глаза загорелись, голос зазвучал увереннее: «Это был ноябрь 1942 года, на улице шел снежок, такой мягкий и приятный. Я, не раздумывая, отправилась в военкомат. Мне там задали вопрос: «Ты куда, девочка, ты же еще маленькая совсем». А я выпрямилась, чтобы казаться выше, и твердо заявила: «Маленькая, да удаленькая! Или грудь в крестах, или голова в кустах! Не возьмете – все равно пойду!».
Ни воззвания хозяйки к разуму, ни плач ее детей не смогли изменить решение подростка Чудаковой. Получив повестку, Маша отправилась на фронт.
Зенитчица Маша
Из Николаевского района желающих уехать на фронт девушек оказалось 300 человек. «За нами приехал старший лейтенант Исаев. Он нас построил в шеренгу по двое, посчитал, перепроверил по фамилиям, после чего мы дружно сели в электричку и поехали. А девчонки молодые, не понимаем еще ничего, едем, песни поем, смеемся. Спрашиваем у лейтенанта, куда едем, а он, вздыхая, отвечает: «Как доедем, так и выйдем». Так мы доехали до Батраков», – говорит Мария Фроловна.
Батраки – в начале ХХ века, а сегодня – город Октябрьск, расположенный вдоль правого берега Волги в западной части Самарской губернии. Именно здесь находился важный стратегический объект – Александровский железнодорожный мост через реку Волгу в районе Октябрьска. Открыли мост 30 августа 1880 года, в день тезоименитства императора Александра II, и назвали в его честь Александровским. Соединив Запад с Востоком, Сибирь и Среднюю Азию, мост стал главной железнодорожно-транспортной артерией. Через него всю войну шло снабжение армии боевой техникой и боеприпасами.
В апреле 1942 года три дивизиона 767-го зенитно-артиллерийского полка были направлены на станцию Батраки для организации противовоздушной обороны моста, станции и бензохранилища. С разных городов и сел Поволжья потянулись в полки противовоздушной обороны сотни девчат. Сюда привезли и Марию Чудакову.
Обучение боевой науке происходило непосредственно в боевых условиях, времени и возможности для длительного освоения вооружения не было.
Уроки войны
«Мы жили в землянках, которые сами же и строили. Ходили только по траншеям, прикрытым зеленой сеткой и листьями, чтоб немец не видел, что мы тут находимся. Нас гоняли на уровне ребят. К тому же девчонок вообще сложно было отличить от парней: коротко подстригли, одели всех одинаково. Первый раз в строй встали – и друг друга не узнаем в обмундировании. За ночь раз 15 поднимали по тревоге, раздеться не успевали. Мы с девчонками, чтобы время сэкономить, легли как-то в постель в шинелях, а командир увидел это и крепко ругался, пришлось раздеваться до рубашки. Белье было мужское, рубашки как ночнушки», – объясняет Мария Фроловна.
Пройдя курс молодого бойца, торжественно приняв присягу, «солдаты в юбках» были распределены по подразделениям, и у девчат началась усиленная учеба. А ближе к осени все больше раздавалось не учебных, а самых настоящих боевых тревог.
Мария Фроловна служила в 767-м зенитном артиллерийском полку в составе расчета 85-мм зенитного орудия. Расчет зенитки состоял из шести девушек. Для ведения эффективного огня требовалась четкая и слаженная работа всего расчета. В отсутствие налетов противника девушки отрабатывали действия каждого орудийного номера до автоматизма, чтобы боевая скорострельность орудия – 20 выстрелов в минуту – была не только на бумаге.
«Нашему 85-мм зенитному орудию отводилась задача борьбы с самолетами противника, поэтому основная угроза и исходила от авиации. Но и артобстрел противника был неслабым, ведь немцы знали координаты наших позиций. В отличие от других войск мы не могли спрятаться в укрытия, расчет зенитки должен находиться у орудия, чтобы вести заградительный огонь. За один воздушный налет мы успевали отстрелять до нескольких сотен снарядов, а статистика поражений самолетов от зенитного огня составляла 600 – 700 выстрелов на один самолет. Мне было тяжело, потому что я была «трубошной», подавала снаряды весом по 16 килограммов. Потом вместо меня мальчика поставили, к тому времени нам прислали помощь в виде ребят», – вспоминает ветеран.
Победу встретила в болезни
«Однажды повели в баню, – продолжает свой рассказ Мария Фроловна, – а после помывки стали выдавать новое обмундирование. Это первый признак того, что скоро на передовую. Орудия погрузили на платформы и поехали. До последнего не говорили нам, куда везут. Добирались долго. Ближе к фронту не раз приходилось сталкиваться с немецкими самолетами. Стреляли прямо с движущейся платформы прямой наводкой. Привезли нас в Польшу, в город Люблин, на охрану объектов. Снова рыли землянки, траншеи. Обустраивались. Довелось мне побывать и в Майданеке. Это один из множества лагерей смерти в Польше. Большая территория, огороженная колючей проволокой. Огромная печь крематория сутками работала на уничтожение мирных жителей. Бараки, выкрашенные в зеленый цвет, выстроенные как по линейке, были полны одежды, снятой с людей, сожженных в печи. Страшно и жутко было смотреть на все это. Говорили местные жители, что от печи крематория над городом стоял такой смрад, что невозможно было дышать. После Люблина нас перебросили в Варшаву».
Победа застала Марию Фроловну в Варшаве, в военном госпитале.
«Я где-то подхватила малярию, лежу без сил. Заходит командир и начинает напевать: «Вы интересная чудачка, но дело видите не в том, война окончилась». Я вскочила, на шею ему бросилась, плачу. Боялась, что они меня тут больную оставят. Но он успокоил, пообещав домой увезти в родную Николаевку. Тут меня только сестра ждала, остальные все умерли», – рассказывает Мария Фроловна.
Демобилизовалась она только 19 июля 1945 года. «Погрузились в телячьи вагоны, украшенные ветками и цветами, и поехали домой. На каждой станции нас встречали хлебом-солью. Пели, плясали, обнимались, плакали».
Возвратилась Мария Фроловна домой, устроилась на работу в милицию техничкой, через некоторое время перешла работать в клуб: также мыла полы да подрабатывала билетершей в кино. Вышла замуж за Петра Меркулова, вырастила двоих сыновей.
Напоследок задаю вопрос, рискнула бы она вновь под это свинцовое небо. «Рискнула бы я?» – спрашивает себя Мария Фроловна Меркулова. Она так и не ответила, хотя знала ответ. С первого дня. Задолго до. И навсегда после.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.