ЕКАТЕРИНА НЕЙФЕЛЬД
В рубрике «Жизнь замечательных людей» мы рассказываем о почетных гражданах Ульяновской области. В Золотой книге о них написано по нескольку строк. А какие они, наши лучшие люди? Как они живут, во что верят, что знают такого, что неизвестно большинству?

Владимир Федорович Трибунский построил в нашем регионе «на голом месте» около четырех с половиной тысяч километров дорог. А еще мосты, дома, площадки. Но живет он в наших краях всего тридцать лет из своих семидесяти семи. Носит на груди значок почетного гражданина области, но Ульяновск своим домом не считает. Он вообще затрудняется сказать, где его дом. Ведь вся жизнь Владимира Трибунского – это дорога.

– Родился я в Сердобске, городке, где часы с кукушкой делают, это Пензенская область. Там я прожил три года, и началась война. Отца забрали на фронт, а мать осталась с четырьмя ребятишками. Тогда поехала она к своим родителям в Саратов, в большой совхоз. И нас с собой. Как говорится, в одной руке сетка, в другой руке Светка. Приехала туда тетка Наталья и говорит: «Давай я у тебя одного пока заберу». А кого? Георгий, он старше меня на четыре года, это уже мужик был, девять лет ему было. Валентина, на год младше меня, она девчонка, ее никак нельзя. Петька был такой малюсенький – за так не нужен. И вот решили меня временно отдать тетке.

– Далеко?

– В село Борское, на границе с Оренбургом. Было мне четыре с половиной года, но я очень хорошо помню эту дорогу. Ехали сначала на телеге. Женщины всю дорогу пели и говорили мне, что сейчас будем ехать по железной дороге. Я сидел и в своей маленькой голове пытался представить, какая она, эта дорога: наверное, лист железа лежит и по нему вагоны едут. А как приехали на станцию, вижу: всего-то две железные ниточки, а между ними палочки. «Как по ним ездить-то?» – пытался я узнать у женщин. Но они сами ничего не понимали и не смогли мне тогда толком объяснить…

Доехали до Саратова, а оттуда пешим строем до речного вокзала. Пароход казался мне большим, шумным. Погрузились на палубу, отчалили. И между мной и матерью вода все увеличивалась и увеличивалась. Сначала она спокойно стояла, махала, а потом как забегала, закричала, заплакала. Ну и я реву. Тут кто-то подошел, дал мне большую сушеную рыбину, и я отвлекся.

– Как пережили войну? Никого она не забрала из вашей семьи?

– Всю войну я прожил у тетки, закончил там начальную школу. Отец с фронта вернулся. Живой. Но ранило несколько раз, контузило. Вся семья уцелела, отец собрал нас, и переехали мы в Петровск, это между Пензой и Саратовом. Там я и заканчивал школу. Отец про войну ничего не рассказывал. Бывало, приезжал к нему друт подполковник. Они садились, наливали, выпивали, закусывали. Подполковник говорит: «Федьк, а ты помнишь, как под Андреевкой было?». Отец вздыхал: «Да уж!». И все.

– Мне кажется, тот самый детский вопрос об устройстве железной дороги, который остался без ответа, и привел вас в дорожный институт.

– Может быть, может быть…

Саратовский автодорожный институт. САДИсты мы были, если сокращенно, – смеется Владимир Федорович. – Туда поступил после школы в 56-м году В дипломе нам писали: «дорожный инженер».

Мы все могли строить с этим дипломом: аэропорты, железные дороги, речные порты, автодороги. Распределение было таким: на стене карта СССР, а там кружки, куда нужны специалисты. Город и условия: оплата, жилье и все прочее. Выбирали в порядке очереди по оценкам. Успехи наши за все годы учебы вычислили до тысячных. Из 175 выпускников я был где-то сорок восьмой. Посмотрел на карту и сказал: «Дальше Волги только в наручниках!».

– И какой же из волжских городов выбрали?

– После института приехал в Куйбышевский автодор областной. Двенадцать лет я отслужил в Чапаевске, замом начальника. Потом перевели в Куйбышев. И там двенадцать лет главным инженером. А потом «в мешок посадили» и привезли сюда, в Ульяновск. Второго декабря будет тридцать лет, как я здесь.

– Что значит “посадили в мешок”?

– Я же не собирался ехать-то никуда. Там у меня все было: Волга, лодка, рыбалка. А когда приглашают в горком и говорят: «Знаете, товарищ дорогой, у нас есть предложение направить вас в Ульяновск на подкрепление кадров. У вас вопросы есть?». Как только рот разинул, тебя снимают там и не принимают тут. Вот и все. А на разговор со мной приехал начальник главка. Приехал первого декабря, озвучил «предложение». А второго я был уже в Ульяновске. Как раз в свой день рождения приехал. Один, в незнакомый город.

– Почему один? А как же семья?

– Жена у меня учительницей работала, сын сдавал экзамены в тот год. Они остались в Куйбышеве до июня. До тех пор жил один. Дали сразу мне квартиру двухкомнатную, но что мне там делать? Голые стены, ни чашки, ни ложки. Выделили временную комнату в общежитии на улице Розы Люксембург, и я охотнее жил эти полгода там. Прихожу: люди, самовар кипит…

– А почему вообще вас вдруг решили перевести в Ульяновск?

– Был в те времена Колбин первым секретарем, грамотный управленец. Ему подсказали, что в Ульяновске образовалась такая структура из областных начальников, которые в один клубок сплелись и между собой все дела решают. Тогда он уволил всех этих местных начальников, а собрал: меня с Куйбышева, газовика с Тулы, кого-то еще откуда-то.

– И каким был Ульяновск в 85 году? Сильно отличался от современного?

– Что касается людей, духа города, то все как было со времен Обломова, так и остается. В других городах люди побыстрее бегают. А тут ленятся. И приворовывают. Впрочем, как по всей России. Вот в Москве, там живут киты. Хап – и нефть моя, хап – и газ мой, хап – лес мой. В Самаре – акулы. Хап – завод мой. А в Ульяновске, в области живут полтора миллиона пираний: щип-щип-щип – и бюджет твой гол как сокол. Бюджет Автодора был при мне больше бюджета области. Горячев удивлялся насмерть.

– То есть у вас не воровали?

– Нет. А если узнавал об этом, сразу выгонял. Если человек сегодня одну доску стащил, завтра он стащит две. Нельзя на это глаза закрывать.

– А что касается дорог, как поменялась ситуация за эти тридцать лет?

– В 85 году в Ульяновской области дорог не было. До многих райцентров просто не было асфальта. Я где-то за месяц объездил всю область, проанализировал ситуацию, изучил, как дела велись в Автодоре. Тогда были так называемые дорожные фонды. Когда каждое предприятие отдавало три процента от своей выручки на ремонт и строительство дорог. Деньги были, но Автодор неправильно их распределял. Общий фонд каждый год делился поровну на двадцать один район: везде делали каждый год по километру. Это же неправильно. Пока до середины дороги доберешься, первые километры уже рассыпятся. А большие объемы не могли делать единовременно еще и потому, что техники не было. Практически вручную асфальт клали.

Я предложил другую схему. Предложил в счет фондовых денег взять у всех предприятий технику. Собрали огромный парк таким образом.

– Помните свою первую дорогу, которую построили в Ульяновской области?

– Первая задачка была в Сурском районе. Девятнадцать километров асфальта и шесть мостов от Астрадамовки до Шемурши. Горячев собрал целую делегацию, и приехали мы в Шемуршу, в марте. Деревня собралась вся. Горячев пиджак снял и пошел на трибуну: «Я вам привез всех людей из области, кто нужен. Мы к октябрю сделаем вам 20 километров асфальта, сделаем столовую, построим школу, сделаем клуб, больничку деревенскую». Зал затих. И только один мужик, с одной ногой, инвалид войны, вышел на трибуну: «Юрий Фролович, вот вас недавно назначили, и вы вот так себя ведете. Народ, конечно, в ваши сказки не поверил. Вы это не сделаете». У Горячева лысина была большая, она стала сизой. Хлопнул кулаком: «Сказал – сделаю!». И действительно сделали. Только не к октябрю, а к ноябрю, потому что в тот год дождей много шло, погода тормозила.

Как закончили, опять все приехали в деревню, Юрий Фролович уже героем. Бабки выбегали к нему: кто варежки дарил вязаные, кто носки…

– В общей сложности сколько дорог у нас построили?

– На голом месте около 4,5 тысячи километров. В Самаре больше. Но не только дороги строили. Дома тоже. Когда я только пришел в Ульяновский автодор, там спи-сок висел с очередью на квартиры от пола до потолка. За три года этот список снял. Сами себе и заодно другим жилье построили. На Рябикова, на Розы Люксембург, на Свияге – вот эти три свечки стоят за мостом…

– А что тяжелее строить: дороги или дома?

– Дороги, конечно. Дом что? Кирпич на кирпич шлеп – и готово.

– Мне кажется, и дороги сейчас так шлепают…

– За это надо судить. Я Морозову сто раз говорил. И Беспаловой: «Вы уж решите, что вы оставляете на дорогах, воду или асфальт?» Потому что вместе они существовать не могут. А еще: «Вы зачем по Гончарова асфальт толщиной в палец размазываете? Лето проездить? Под асфальтом должно быть основание железное». То, что раньше клали, уже превратилось в глину. И теперь на эту глину, кладут в два пальца толщиной асфальт. И мороз его разрывает.

– Почему же никто не делает как надо?

– «Мерседесы»… Вот их раскатать надо и под асфальт положить.

– Еще всегда интересует вопрос, почему в районах, в селах дороги лучше, чем в городе?

– Это из-за фур. Остановили железные дороги насмерть в СССР. Стоят тысячи вагонов. И они никому не нужны. Весь груз возят фурами. Это называется логистика, это оправдано для производителя. Система от ворот до ворот. Но для дорог это страшное дело. В 80-х начиналось с КамАЗов, их еще можно было контролировать. Дорожники заставили их ставить второе колесо, вторую ость, чтобы нагрузка была не больше шести тонн на ось, как положено по СНИПу. А теперь -фуры. Колеса на них «авиационные», они «чугунные», не мнутся, не гнутся. Огромное давление в шинах. Режут асфальт, глину к обочине выдавливают из-под асфальта. Страшные колеи на дорогах из-за них. По этим колеям, когда едет бедный «жигуленок», не известно, куда его вынесет: на обочину или на встречку…

– И что же, будет все хуже и хуже?

– Все хуже и хуже. Развалили все дороги по всей России. Кто-то на этом наживается. Поэтому я воров не переношу.

– Вы же несколько лет работали в Законодательном собрании. Там удавалось вам доносить до нужных людей вот эти прописные истины?

– Иногда удавалось, конечно.

– В декабре наше Заксобрание отмечает двадцатилетие. Есть у вас для них пожелания?

– Пожелал бы я пересмотреть состав, организовать перевыборы. Потому что сегодня состав… удивительный. Четыре «генерала» сидят в президиуме. Это зачем? Одного бы хватило. А в зале такой контингент депутатов, что я даже удивляюсь. Многим там делать нечего. Сидят и кнопочки нажимают.

– И у вас, получается, скоро дата: и день рождения, и ваш юбилей как гражданина Ульяновской области. Какие итоги можете подвести?

– Построил много, а проехал еще больше. И к 77 годам где мой дом – не знаю. Ведь с мамой я прожил девять лет из семидесяти семи. С отцом еще меньше. Наверное, где мои дороги, там и моя родина…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.