Пожилой человек  с лицом  закоренелого англосакса  и в ковбойской шляпе стоял рядом со мной на смотровой площадке останкинской телебашни  и рассматривал Москву в мощный бинокль. Столица с высоты трехсот метров была видна как на ладони  — но мне тоже  захотелось увидеть  подробности.  На ломаном английском я попросил одолжить мне на минутку  увеличительный прибор..

— Я ищу  дом моей прабабушки! — обнажил в роскошной  улыбке свои  ослепительные фарфоровые зубы мой  собеседник. — А вы  вероятно желаете увидеть мавзолей товарища Ленина?

Его разговорный русский был куда совершеннее моего  ломаного  «бритиша».

Так мы познакомились.

Вечером  в ресторане гостиницы «Москва» мы пили виски и «Столичную». Вот тогда я и услышал, что пьяный ковбой из седла  никогда не выпадет. «Он выпадет если не выпьет!» — смеялся на все свои тридцать шесть зубов американский  гражданин и русский человек, уже  в четвертом поколении живущий в Техасе…

Представляя читателям «Глагола» очередного «ковбоя» из поэтической «Великолепной семерки» я вспомнил фразу старого американца о пьяном всаднике, который крепко держит в руках поводья…

Тот, кто знает судьбу и жизнь поэта Чеснокова поймет почему я вспомнил сентенцию о пьяном ковбое…

Публикуемая поэма подтверждает ее.

Жан Миндубаев.

***

Анатолий Чесноков.

Пока еще октябрь… «Едва свет, он уже стучался  дверь и обязательно с веточкой»

Поэма.

 

Пока еще октябрь
уходит вдаль
по чащам,
Рябиновой свечой
мерцая
в полумгле,
И робок
бледный свет,
как призрачное счастье,
Любите
этот миг
на сумрачной земле.
Любите птичий вскрик,
протяжный
и  вечерний,
Над тишиною вод
медлительной реки,
Закутанной в туман,
где золотом по черни
Закат на берегу
рисует сосняки.
Любите горький дым
печали
и разлуки,
От музыки ночной –
не закрывайте дверь.
Пытайтесь удержать
пронзительные звуки.
Для будущих утрат
от будущих потерь!
Придет и к вам весна –
не надо торопиться!
И в небе запоёт,
картаво,
майский гром.
Но не вернуть –
вовек –
вам золотой синицы!
Не надо так спешить
за дальним журавлем.
Придут,
и к вам придут
глаголы мудрой речи,
Прозренье поздних дум
и трудный хлеб добра.
Не потому ль октябрь
в кустах
над тихой речкой
Распутывает клуб
седого серебра?..
А здесь,
в краю лесном,
где жили мы с тобою, —
Так сладко нам спалось,
безумно молодым!-
Сгорают,
на кострах,
прошедшие любови,
Восходит к небесам
воспоминаний дым.
Октябрь уж наступил…
И в белых колоннадах
Березовых лесов –
прощальный свет зари.
Коль не было любви –
так, значит,
и не надо!-
Пропел,
в тоске больной,
Антонио Марадо*:
Любовь,
моя любовь,
со мной –
не говори!
Прости меня,
любовь!
Я по тебе –
тоскую,
Как птица –
по гнезду,
как странник –
по жилью.
А здесь,
в лесном краю,
вода в ручьях воркует.
Я отправляюсь в путь
по рыжему жнивью…
От финских

хладных скал
до Лены,
Енисея
Всю жизнь любовь искал,
метаясь по стране.
Был юным,
молодым,
и вечно –
так рассеян!-
В столичной кутерьме
и в сельской тишине.
И вот опять –
один –
среди равнины голой,
А журавлей –
уж нет:
умчались,
вдаль,
спеша…
И спят,
в осеннем сне,
и города,
и сёла…
Колючками любви
изранена душа.
В октябрьский
краткий час,
вся жизнь –
летящий поезд.
Я убивал любовь,
спеша,
всё время,
вдаль…
Рыдаю
и смеюсь,
читая жизни повесть.
В ней:
горечь –
от потерь,
в ней –
радость,
в ней –
печаль.
Октябрь,
уже октябрь…
Рассеянные мысли,
Как палую листву,
уносит время –
прочь.
И жизнь моя мрачна –
роман Агаты Кристи.
Из каждого куста
угрюмо смотрит ночь.
Октябрь уж наступил –

вновь молодеет Пушкин,
Стремительно летит
гусиное перо!
Октябрь,
идет октябрь,
по рощам,
по опушкам,
Где злато –
из листвы,
из льдинок –
серебро.
Октябрь,
пока октябрь,
и падают дождинки
На мглистые поля,
на сны осенних сёл,
Которые мутны,
как на старинном снимке.
Сбирает осень дождь
в зеленый свой подол.
Октябрь,
идет октябрь…
Отчетливей детали
Стволов,
ветвей
дерев
чернеющих лесов,
Которые –
увы! –
так много растеряли,
Беспечно прокружась
в сентябрьском карнавале,
На вольный ветер –
слов.
Октябрь,
Октябрь,
Октябрь…
И над лесами –
листья
Летят,
срываясь с мест,
роями диких пчел.
И гулкий полумрак,
как в храме Негулисте*…
Давайте –
не вилять,
с ужимками,
по-лисьи,
Давайте жить,
друзья,
по-новому начнем!
… А в марте упадет
в своем подъезде Листьев…,
Сраженный,
как и встарь,
безжалостной рукой.
А листья
мчат вперед
стремительной рекой.
Пока еще октябрь,
недолог век блистанья,
Пылания рябин,
прощальных октябрин…
Задумайтесь и вы
в минуты покаянья
Под серой мглой небес
среди нагих равнин.
Вам не хватает ЧУВСТВ –
возьмите у Ван-Гога,
У Лермонтова –
МЫСЛЬ

возьмите вы –
взаймы.
И выходя
вперед
в кремнистую дорогу
С молитвою –
в душе,
не забывая
БОГА,
Пытайтесь быть всегда,
старайтесь быть
ЮДЬМИ!
Стремитесь быть всегда
глубокими,
как реки,
Как Волга
или Дон,
и Лена
Енисей…
Старайтесь сохранить
ВЕЛИЧЬЕ
В ЧЕЛОВЕКЕ,
Любому донести
тепло души своей.
Тепло души своей,
где в душах –
мрак
и вьюга,
Где войны,
где раздор –
нет мира на Земле…
Уходит
вдаль
октябрь,
лишь светится округа,
И не видать вокруг
ни ворога,
ни друга.
Рябиновой
свечой
мерцая
в  полумгле.
Учитесь мудро жить
у каждого листочка,
У яблони –
в саду,
у птицы –
в небесах…
Октябрь,
Октябрь,
Октябрь…
Пусть золотую строчку
Подарят вам,
друзья,
осенние леса.
Пусть копится добро,
как в этих почках –
завязь,
Пусть ветви на ветру
качают –
тишину…
Забудем,
ЛЮДИ,
злость,
вражду
обман
и зависть,
Убийства,
грабежи,
разбои
и войну.
Октябрь,
еще октябрь…
Сверкает утром в лужах
Среди лесных дорог
морозное стекло.
И снежный сон берез
мне голову
закружит…
ты –
жизнь,
святое ремесло,
Не покидай меня
отныне –
и навеки!
Я всё тебе отдал,
до медного гроша…
Октябрь,
уже октябрь…
Звереет,
круче,
рэкет…

Безмолвствует –
толпа
и студенеют –
реки,
Но бодрствует –
МЫСЛЬ,
в смятении –
ДУША.
Октябрьский краткий час.
Кремнистая дорога
Уводит в ночь полей,
всё время вдаль спеша,
А в сердце вновь растет
извечная тревога,
И рвется в небеса
печальная душа.
И вы
во мгле души
зажгите тихо свечку
За упокой души,
за счастье –
н века…
Пускай продлится жизнь!
Хоть безымянной речкой,
Но всё равно она –

пусть будет глубока!
Октябрь,
еще октябрь…
И прах на огороде
Сжигаемой ботвы
уходит –
ввысь,
клубясь…
Давайте думать мы
поглубже
о НАРОДЕ,
С корнями старины
улавливая связь.
Пусть омуты зимы
завертят
и закружат,
Пусть в сердце –
лишь печаль –
ах, лето,
ты – ушло!..
Любите шум берез
в глуши ветвистых кружев,
Октябрьских звонких луж
морозное стекло.
Так жалобно кричат,
прощаясь с нами,
птицы
В пустынных небесах
на утренней заре…
Октябрь,
еще октябрь –
пусть время это длится,
Пусть холодок с утра:
предзимье на дворе.
Будь славен, мой октябрь!
Я в октябре родился
У месяца в конце,
под цифрой 25,
Как озимь
зеленей!
На белый свет
пробился
С улыбкой на лице,
так говорила мать.
Октябрь,
пока –
октябрь,
давайте приниматься
За добрые дела,
не в ссорах,
не во зле.
Давайте
мы,
друзья,
всем сердцем прижиматься
К любимой –
навсегда! –
отеческой земле!
Пока еще октябрь..
2000-2009 г.г.
Москва – Ульяновск – Карсун – Теньковка

*Антонио Маранде – великий испанский певец 20-го века
**Негулисте – католический храм 11 века в Таллинне, образец средневековой готики

 

 

Памяти Мариам

В том доме женщина жила,

худые плечики дрожали,

ее соседи уважали,

она приезжею была.

В том доме женщина жила,

кому-то тайны поверяла,

все чье-то имя повторяла,

и долго,

мучаясь,

ждала.

В том доме женщина жила,

смеясь, соседям угождала,

с печалью лето провожала,

по вечерам с работы шла.

Блистала ранняя звезда,

И женщина протяжно пела.

Мне до нее — какое дело —

я сам мальчишкой был тогда.

В том доме женщина жила,

потом уехала,

навеки…

Но памятью о человеке —

в том доме женщина жила.

* * *

* * *

Россия начинается с дождя,

пролившегося бурною рекою,

и с крепкого

каленого гвоздя,

забитого Петровскою рукою.

Россия…

Перекрестки,

поезда,

привязанные рельсами

к вокзалам.

Зеленая вечерняя звезда

над грудью зацелованной

причала.

* * *

И не деревня это- деревушка,

Над речкой, в запустеньи

старых ив,

Расселась, как заботливая

клушка,

Согрев собою два десятка изб.

* * *

И словно под сердце иголка,

когда за раскрытым окном

дохнет осенняя Волга

своим прощальным теплом.

А музыка на причале,

сплетясь с теплоходным

гудком,

смешает людские печали

с веселым своим языком.

***

По лесам — июня свет,

Синева в глазах цветов.

Здесь я не был бездну лет,

Счастья бедный птицелов.

На родимой стороне,

Здесь, у леса на краю,

Так светло сегодня мне, —

Будто побывал в раю…

***

Орешник, осинник, малинник,

Шиповник, лимонник,

рябинник,

Березник, калинник, дубняк.

И ельник, и день понедельник,

Не надо ни славы, ни денег.

Дорога уходит в овраг.

Заросший травою росистой

Ручей здесь журчит

с пересвистом,

Сливаясь со щебетом птах.

А сколько веселья — не грусти —

Подарят нам млечные грузди —

Здесь воздух грибами пропах.

Дорога ныряет в осинник,

Орешник, шиповник,

калинник,

В лимонное царство синиц…

Не нужно пилюль, поликлиник,

Мне лекарь — веселый

малинник

Вдали от врачей и больниц.

***

Я приеду в январе
К вам, поля, к тебе, деревня.
Будут зябко на заре
В иней кутаться деревья.
К вам, душистые стога,
Я приеду средь недели.
К вам несмятые снега,
К вам, российские метели,
Речка, мостик, полынья,
Ивы в снежной зимней думе.
Здравствуй, Родина моя,
В шелесте и снежном шуме!

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.