В воскресенье ульяновцы смогут услышать песни, посвященные автомобилям «УАЗ». Смелость вывести «УАЗики» на музыкальную волну взял на себя Павел Солдатов — бывший руководитель креативного пространства «Квартал», музыкальный промоутер и сам творческая личность, известная театрализованными читками стихов. Как решается задача написать хит про «Буханку», куда Павел ушел из «Квартала» и почему перфомансы со стихами — это импровизация и провокация — в нашем разговоре.

— 17 мая в баре «Шипр» выступят финалисты музыкальной лаборатории, которые вместе с тобой и экспертами работали над хитом про ульяновские «УАЗики» в рамках проекта «УАЗ: Искусство в движении», поддержанного Президентским фондом культурных инициатив. Условием участия в лаборатории была песня, в которой упоминается «УАЗ». По итогам выступлений определят победителя лаборатории?

— Отбор уже начался до «Шипра». Три эксперта уже заочно отслушали 20 треков финалистов, еще трое экспертов посетят «Шипр» и тоже подведут итоговую черту по музыкантам, которых услышат на шоукейс-фестивале. У нас три основных критерия оценки финалистов. Это эмоциональный отклик эксперта. Это качество записи во всей его полноте: мелодия, трек, текст и так далее. И это уместное и лаконичное использование образа УАЗа в тексте самой песни, чтобы он стал частью продолжения сюжета, а не каким-то вычурным образом.

— Выбирать победителя будут и слушатели тоже?

— Нет, зрители здесь поступают в качестве гедонистов, они просто должны получить или не получить удовольствие от происходящего. Вход на шоукейс-фестиваль свободный, нужна только регистрация в группе ВК.

Отбором непосредственно занимаются эксперты. Это Алена Рошаль — концертный директор группы Therr Maitz, LAB с Антоном Беляевым, IOWA, Тоси Чайкиной, Теоны Контридзе, Teslaboy, довольно видный деятель в нашей стране. Это Артем Атанисиан — управляющий директор IMI, Института музыкальных инициатив. Это очень крутая организация, которая поддерживает музыкальную индустрию в любые времена, делает очень крутые подкасты, видеоролики с лучшими экспертами музыкальной индустрии со всей России. Это Екатерина Пологова — исполнительный директор фестиваля Ural Music Night, руководитель шоукейс-фестиваля New Open в Екатеринбурге. Это Надежда Бойчевски, директор «МТС лейбл». В последнее время «МТС лейбл» занимается поддержкой именно инди-музыкантов, у нас в Ульяновске есть такие, поэтому этот лейбл нам настолько нужен. И Катерина Павлова — владелец и руководитель диджитал-агентства Soldoutmafia, преподаватель в Университете имени Ломоносова, директор группы «Свидание». Она занимается продвижением и организацией очень крупных событий, от всероссийских фестивалей до каких-то точечных событий. В прошлом году мы с ней сотрудничали на литературном фестивале «33», когда привозили группу «Свидание» в Ульяновск.

— Что участники насочиняли про УАЗ и его продукцию?

— Это очень разные истории, от каких-то абсурдных до вполне, наверное, естественных. «УАЗ» славится своей проходимостью, поэтому часть песен связана с невероятной способностью «УАЗа» оказываться победителем в любых бездорожных ситуациях. «С «УАЗом» на Кавказ», с «УАЗом» по бездорожью и так далее. Есть ироничные тексты, которые пытаются раскрыть определенные недостатки ульяновского автопрома. Например, «когда я нажимаю тормоз, я давлю почему-то на газ». Есть абсурдные истории, связанные с путешествиями по России. Есть очень светлое роад-муви, напоминающее фильм Джима Джармуша, о том, как молодые люди садятся в тачку и отправляются, куда глаза глядят. У кого-то это образ дома. Очень прикольное сочетание слов сделал группа ZolotoyTolstoy. Они согласовали припев «УА» и последнюю букву «З» в словосочетании «забери меня»: «УА — Забери меня». Это такая тоска по дому, желание оказаться рядом с буханкой, которую хочется надломить. Здесь обыгрывается образ хлеба, чего-то родного, и образ автомобиля. Есть прикольная тема у «Сонит», это психоделик-рокеры из Ульяновска. Для них образ «УАЗа» – это возможность попасть в уединенное место, уехать туда, где тебя никто не будет доставать своими или чужими проблемами. Вообще получилось специфическое разнообразие жанров, можно увидеть элементы фанка, джаза, психоделики, гаражного рока, харда, блюза, инди-рока, дрим-попа и так далее. Полный плюрализм в том, какие команды принимают участие в проекте.

У нас не было как бы какого-то тематического ограничения. Главное, чтобы это была искренняя история. У группы «Синдром Адель» — любовная трагическая история о взаимоотношениях с девушкой и о том, как человек знакомится с «УАЗиком», находясь в санитарке. И есть очень личная реальная история у исполнительницы Регины Гариповой, сложная история взаимоотношений отца и дочери, происходящая в детстве. Она попыталась воплотить ее в песне, где связующим звеном выступает «Буханка».

Если определять топ-три того, что именно упоминали в своих песнях участники, это будут «Буханка», «Патриот» и «УАЗик».

— На твой взгляд, среди этих песен есть заявки на федеральный хит? Ведь ставилась задача продвинуть ульяновские внедорожники с помощью музыки.

— Все зависит от того, как будут работать соцсети, продвижение, какие рилсы, ролики будут сняты под одну из этих песен. Это процесс, абсолютно иногда стихийный, потому что сколько бы люди ни пытались создать формулу хита, иногда выстреливает что-то абсолютно искреннее. Мы со своей стороны для продвижения сделаем все возможное, закинем на родственные для нас ресурсы.

— Твое участие в лаборатории совпало по времени с уходом с места руководителя креативного пространства «Квартал», которое перешло из Фонда креативных индустрий в структуру Художественного музея. Почему решил уйти сейчас?

— Хозяин «Квартала» поменялся еще в августе 2025 года, собственником здания стал Художественный музей. Мы продолжали сотрудничать и с Художественным музеем, и я лично продолжал работать на Фонд креативных индустрий, так я проработал больше полугода. Но у каждой работы есть определенный предел. Я понял, что у меня это где-то в районе пяти лет. Около пяти лет я работал на концертных площадках, чуть больше пяти лет я проработал в «Квартале» и понял, что нужно попробовать что-то новое. От любой работы устаешь, изматываешься. Это и график, и сообщество, с которым работаешь. Хочется какого-то развития, попробовать что-то новое.

— Что бы ты выделил важного, что было создано в «Квартале»?

— Мне очень нравился летний сезон, когда проходили фестивали. Иногда их было больше десяти за летний период. У нас были традиционные события, когда мы собирали в одной точке всех активных ребят, с которыми работали на протяжении года. Это «Квартал-фест», открытие летнего сезона, и закрытие летнего сезона, Deus fest. Это была довольно хорошая музыкальная программа, мы приглашали артистов из других городов, выступали и местные ребята. Это были зоны маркетов, лектории, выставки. Запомнились тематические фестивали, которые делали тоже в летний период, фестиваль независимого искусства UTOPIA, где мы пытались сделать срез современного искусства в Ульяновске и за его пределами. Очень крутой, на мой взгляд, был фестиваль «Андеграунд», который мы его делали совместно с Домом молодых. Нравились просто вечера, которые делала та же Ирина Лунина с своей вокальной мастерской. Это тематические фестивали в духе хиппи, в духе 90-х, какие-то околочайные ковровые посиделки.

«Квартал» всегда был точкой для реализации проектов самих жителей города. Пока люди приходили, мне кажется, «Квартал» за счет этого и существовал. Спрос всегда был.

— Сейчас ты сам при этом больше известен в Ульяновске не как культурный менеджер, а как перформер, человек, который делает свои представления, читает стихи в барах под музыку с театрализацией. Как ты сам думаешь, Павел Солдатов — в первую очередь артист или культурный управленец?

— Мне кажется, я гибрид. Всегда, когда я занимаюсь тем или иным перфомансом, я задумываюсь, как это продвинуть. Как сделать так, чтобы о нем узнало больше людей и пришло. Поэтому с соцсетями я всегда на «ты». Я стараюсь следить за тем, что происходит с маркетингом в нашей стране, какие интересные технологии применяют молодые артисты для того, чтобы о них услышали. Даже когда мы занимались театром, в 2007 году, когда делали первые постановки, у нас была очень примитивная реклама — 20 афиш всего лишь по городу. Но дальше мы очень тщательно работали с сарафанным радио и на тот момент собирали довольно большое количество людей — по 500-600 человек.

— Помнишь ли ты свои первые перфомансы, как они начинались?

— Они начались в 2021-м или 22-м году. Это такой более осознанный период именно сольного выступления. Года до 2018-го я больше занимался театром, это было коллективное творчество. Мы работали над разными пьесами, на разных площадках.

Но я для себя понял, что мне интересно работать не только с содержанием, с текстом, но иногда и с пространством самой площадки. И подвижки пошли, когда я стал уходить с театральных мероприятий, с подмостков, с площадки университета, с малой сцены драмтеатра, в бары, в креативные пространства, уличные пространства, балконы, подвалы. Чтобы помещение начало работать тоже на тебя, на раскрытие того, что происходит в пьесе. Даже самые первые перфомансы я пытался делать, отталкиваясь от контекста той или иной площадки. Иосифа Бродского старался прочитать в русскоязычном баре, например, баре «Земля». Если это был бар «Культура», какое-то богемное место, я там делал вечер богемной поэзии XX века. Если это был мексиканский бар, брал испаноязычных авторов для того, чтобы их там прочитать. У каждого заведения своя атмосфера. Хочется, чтобы она помогала работать, а не отвлекала от процесса.

— Как ты пришел к нынешнему формату выступлений?

— Абсолютно интуитивно. Был автор, тот или иной поэт, который мне симпатичен. Отбирал не больше 15-20 текстов, изучал биографию автора, изучал истории создания того или иного произведения. Иногда эти истории служили дополнительным театральным мостом к самому поэтическому произведению. Плюс полная иммерсивность от взаимодействия с залом, когда героем этого небольшого перформанса мог стать любой зритель. Некоторых людей я знал и использовал какие-то их истории в перформативном полотне. Также активно взаимодействовал с самим заведением изнутри, использовал предметы быта: стулья, столы, бутылки. То, что лежит за баром, на баре, бармены — они становились тоже частью действия.

— Зрители не пугаются, если ты их вовлекаешь?

— Вроде бы никто не убегал, но у нас были разные случаи. Однажды я знал, что, например, за барной стойкой на выступлении сидят бандиты. Боялся, что они вообще остались на это дело. Но ничего, выжил. Иногда люди приходят неподготовленные. В бар может прийти любой, вообще далекий от искусства человек. Как он на тебя будет реагировать, когда ты его будешь провоцировать, одному богу известно.

— Каким образом ты выбираешь авторов?

— Я по образованию учитель русского языка и литературы, и я большой поклонник книг. С момента учебы очень много читал, у меня хорошая дома библиотека, очень люблю ХХ век, как русский, так и зарубежный. Поэтому основная концентрация была на ХХ веке, от начала от Серебряного века до, не знаю, Бориса Рыжего. Иногда делал исключения и брал классиков, читал Лермонтова, Александра Сергеевича Пушкина, был срез по поэтам-битникам американским, был срез по русским рок-поэтам, взять того же Башлачева, Егора Летова, делал небольшой спектакль про Курта Кобейна. Размах очень большой, так как я меломан и большой поклонник литературы. Большая база была изначально заготовлена еще в студенческие годы, и я эту базу активно использую и, наверное, уже почти исчерпал, если брать какую-то верхушку. Но если посмотреть на список поэтов Серебряного века, их около 300, там есть огромное количество вообще немедийных имен, Демьян Бедный или кто-то в этом роде, о которых мы очень мало знаем.

— Учитываешь ли ты запрос слушателей?

— Мне иногда что-то советуют. У меня есть хороший товарищ, он же фотограф, он же дизайнер, Игорь Краюшкин. Он мне всегда говорит правду. «Паш, ты катишься в бездну, одно и то же, что-то меняй», — и так далее. Иногда он мне советовал каких-то рок-поэтов, но он загоняется по андеграундной культуре, по тому, что максимально неизвестно. Интересные советы мне давала Катя Золотарь (один из руководителей проекта «Театр. Форма. Содержание», — прим. ред.). Говорила, что было бы прикольно брать наоборот каких-то максимально смиренных общественных деятелей, каких-то чисто советских поэтов, но преподносить их в своей манере, чтобы это работало на контрасте, а не так, чтобы брать эпатажного чувака и эпатажно его подать. Это масло масляное.

Если это идет от людей творческих, за которыми я наблюдаю, я к ним иногда прислушиваюсь.

— Эпатаж — это обязательная часть перфоманса?

— Да нет. Я не профессиональный какой-то перформер, непрофессиональный артист, поэтому у меня очень многое зависит от эмоционального состояния. Первые пять минут взаимодействия со зрителем это решают.

— А ты репетируешь выступления?

— Я читаю, а все остальное — практически полная импровизация. То есть я максимально стараюсь загрузить себя информацией, посмотреть фотки, посмотреть какие-то видео, если это был поэт середины XX века, чтобы понять этого человека. И, конечно же, музыкальный контекст. Я практически всегда выступаю с музыкантами.

— Теперь ты работаешь в Молодежном центре современного искусства проектным менеджером. Чем будешь заниматься?

— Занимаюсь мероприятийкой. Пока направлениями, которые мне близки. Это театр, музыка, кинематограф, перформативные практики. Открываю для себя кое-что новое, недавно сдавал экскурсию. Буду проводить ночную экскурсию с элементом театра и музыки. По факту это плюс-минус то же самое, что в «Квартале» — взаимодействие с разными ульяновскими и не ульяновскими комьюнити, плюс отдельный мощный контекст, связанный с выставочной деятельностью. Наш Центр современного искусства – это в первую очередь выставки современных художников.

Кстати, в МЦСИ на июнь мы запланировали первую летнюю читку. Я и музыкант будем находиться на крыше здания МЦСИ, на Ленина, 83. Зрители — во дворнике внутри. Но я еще не выбирал автора. Обычно определяюсь с ним за неделю до перфоманса. Но хочется опять-таки обыграть само пространство. МЦСИ — это дом для современных художников, поэтому поэт, которого я буду читать, тоже будет художником своего времени.