Владимир МИРОНОВ

Ровно год назад — 28 мая 2009 г., депутаты Законодательного собрания назначили уполномоченного по противодействию коррупции в Ульяновской области. Встретились как-то Валерьянкин с Валидоловым.

— Здорово, Валидолыч! Я тебя и не узнал сразу-то! Вон ты какой стал! Солидный! — воскликнул Валерьянкин, увидев приятеля.

И правда, вид у Валидолова был руководяще-хмурый и ответственно-значительный: брови насуплены и сведены к переносице, губы надуты, а бритые щеки свисают к плечам наподобие аксельбантов.

Галстук строгий, как штык, костюм – черный с отливом, сидит будто панцирь, который никакая жалоба не возьмет, а в руках – портфель о двух ремнях и трех блестящих пряжках с кодами. В общем, не человек, а шестисотый «мерседес».

— Я тебе не Валидолыч, а ответственный работник КАКБы, — важно ответил Валидолов.

— А почему, как бы? На испытательном сроке, что ли? – не понял Валерьянкин.

— Сам ты на испытательном сроке, — обиделся Валидолов. – КАКБы это Комитет Антикоррупционной Безопасности. Не слыхал про такой?

— Нет! – опешил Валерьянкин.

— И правильно, что не слыхал, — проурчал Валидолов довольно, будто движок «мерседеса» на холостом ходу. – Потому что ведомство секретное, недавно образованное, работаем конфиденциально. Можно сказать, секретное оружие. Так что – молчок. Тебе сказал по старой дружбе, понял?

— Понял, понял, — радостно закивал Валерьянкин. – Ну, слава богу, наконец-то за коррупцию взялись серьезно! А то ведь никакого житья не стало: гашнику – дай, врачу дай, дочку вон в институт устраиваю – одно разорение! Пенсию теще в собесе оформить — опять дай! Место под гараж третий год оформляю! Сколько по разным конторам хожу и всем опять же — дай! дай! дай! Разве ж так можно?! Ну, теперь все! Теперь всем этим хапугам и мздоимцам трындец! – злорадно воскликнул Валерьянкин. — Я правильно мыслю, Валидолыч?

— Правильно, — авторитетно кивнул Валидолов, и его «аксельбанты» степенно колыхнулись.

— Слушай, а платят вам нормально?

— Еще как! Сколько, сказать не могу – секрет, но много. Что бы на взятки, значит, не зарились. Плюс пайковые, плюс за вредность, плюс за выслугу, плюс за сложные условия работы… Служебные машины, отпуск три месяца и все такое… — Валидолов неопределенно пошевелил пальцами перед носом. – В общем, жить можно. На хлеб с маслом хватает. И еще остается, — он сыто гыкнул.

— Да-а-а, повезло, — с завистью протянул Валерьянкин.

— Это точно!

— Слушай, а устроиться к вам нельзя? Я бы тоже КАКБы работал. Ты же знаешь, как я всех этих взяточников и коррупционеров ненавижу!

Так бы и давил их, и давил, и давил!

— Устроиться, конечно, можно, — задумчиво проговорил Валидолов. – Но очень трудно. Отбор жесткий, проверки, перепроверки, тесты психологические на взяткоустойчивость… Сам понимаешь…

— Понимаю, — вздохнул Валерьянкин. – А может, все-таки можно?

Валидолов тоже вздохнул:

— Ну, я не знаю… Сложно…

— Понял! – Валерьянкин просиял. — Кому и сколько?!

— Мне, а сколько… — Валидолов склонился к приятелю и что-то прошептал на ухо.

— Ого!!! – воскликнул тот.

— А что ж ты хочешь? Фирма-то серьезная. И тема актуальная – коррупция превратилась в реальную угрозу национальной безопасности страны! Так что меньше никак не получится. Извини.

— Я понимаю, — вздохнул Валерьянкин. – Ладно. Переговорю с зятем, он у меня в ГАИ работает. Думаю, подсобит. Да свояк – судья. Тоже поможет. Муж сестры в мэрии трудится… Глядишь, и наскребем. Правильно говорят: с коррупцией надо всем вместе бороться!