Из цикла «Древо жизни».
Из радостей детства, сопровождающих человека на протяжении всей жизни, я бы назвал дорогу в школу. Конечно, конечно: и ловля пескарей на речке Канаве: и сбор клубники на раскаленных июльским зноем холмах Грани; и охота за переспелыми орехами на Вырубке (сверху кусты уже обобраны – но я-то знаю, что под листьями нижних, вроде бы уже лежащих на земле ветвей, таятся те самые вожделенные, чуточку коричневатые орехи… Тронь – и посыпались они в желтеющую сентябрьскую траву…) – Все эти волшебные радости деревенского бытия навсегда осядут в твоей душе; их пронесешь ты сквозь взрослую жизнь до последнего часа – и они как бы даже оправдают твое вроде бессмысленное пребывание в этом мире…
Но – дорога в школу! Разве это не самое-самое? Разве она когда-нибудь зарастает чертополохом забвения?
Нет!
И вот – наступает август – очень грустный для меня месяц. И не только потому, что день уже короче; дожди – длинней, а вечер – холоднее.
В августе я готовлю себя к свиданию со школой, к расставанию с домом.
…После четвертого класса я не ходил в школу целых два года. Причина была банальна для тех времен: не в чем ходить. Нечего есть.
Тут требуется пояснение. Дело в том, что в Маматкозино была только начальная школа. Семилетняя находилась в шести километрах – в селе Уланово. Понятно, что в первые послевоенные годы ни одежонки, ни обувки для вымеривания этих километров с сентября по июнь в семье не было.
А учиться мне хотелось! До слез. В августе сорок седьмого (1947) я таки буквально ревом уломал родителей: хочу в школу! И тогда меня отправили в путь-дорогу к ученью…
Шесть верст полями-лугами для деревенского мальчишки – пустяк.
Улановская семилетка размещалась в добротном здании, построенном еще земством, до 1917 года. Все было продуманно: широкий коридор с раздевалкой; просторные классы; квартира для учителя…
И как радостно и весело было мне шагать к восьми утра из Маматкозино в Уланово! Тем более, что шел не один: со мной за компанию пошел учиться сын продавца Сашка Козлов. И еще трое ребятишек.
Все было хорошо. До декабря. Когда выпал снег и стало светать только у девяти утра, все мои сверстники школу побросали.
И настал день, когда я сделал тоже самое.
…В тот день, как всегда, мама растолкала, стянула с теплой печки. Что-то дала поесть, сунула две картофелины в санитарную сумку, в которой я таскал учебники. Лыжи стояли в сенях, на деревенской улице еще властвовала декабрьская ночь…
За деревню я выкатился бодро. Так же неунывно миновал колхозный ток, спустился по покату заснеженного поля в ложбину… А когда поднялся наверх, меня обуял невообразимый страх…
Из непроглядной темноты, из жуткой неизвестности ветер дул прямо в лицо. Электричества тогда не было и в помине – вокруг полный мрак. Как идти? Что впереди? Что таится в черных кустах? Будто некие темные силы взвихрились вокруг, будто гибель ждала меня впереди… Ужас охватил мою мальчишескую душу – и лыжи как бы сами собой повернули вспять…
Полоска света поднималась над горизонтом, когда я вернулся в родную деревню. Мать топила печку, отец скоблил лицо опасной бритвой. Родители молча посмотрели друг на друга…
Так закончилось мое обучение в пятом классе.
Всю зиму я просидел в избе. Упивался приключениями детей капитана Гранта… Мне очень жаль было брошенную мной из-за трусости школу.
Дочитав Жюль Верна, я взялся за учебники. Зубрил правила; решал задачки; вникал в географию и историю. Все это мне нравилось – но хотелось отвечать на уроках, тянуть вверх руку, получать пятерки.
Хотелось школы.
И пришел март! Закапало с соломенной крыши; зачирикали воробьи во дворе. И день стал длинным, солнечным, зовущим.
И я не утерпел. Я взял лыжи – и не сказав родителям ни слова, отправился в Уланово.
Шел я не напрямик – а по санному следу, через Малую Деревню – десять верст. И когда увидел школу – ноги сами понесли меня к ней…
И случилось нечто. Как только я открыл дверь, на меня из коридора вывалилась толпа: ученики и учителя – с криками: «Миндубаев вернулся!» Меня втащили в учительскую и стали поить чаем…
А потом… они устроили мне экзамен: не отстал ли от школьной программы? И – к удивлению и моему, и учительскому, выяснилось, что я уже не только одолел в заснеженном Маматкозино весь курс за пятый класс – но и половину курса шестого…
Такой была моя дорога в улановскую семилетку, которую (ну, как не похвастаться?) конечно же! – я окончил с «Похвальной грамотой»
И ждали меня уже не школьные — а совсем другие дороги…