Василий Старостин уже более 20 лет занимается составлением единого реестра родов России. По стечению судьбы господин Старостин оказался в Ульяновске, где и продолжает свою работу. Её цель — издание «живой книги» симбирских родов. После попыток наладить контакт с администрацией, автор принял решение развивать проект с помощью краутсорсинга. Получится ли из реестра народный проект? Почему в Ульяновске самый плохой архив в России? Мы пообщались в Василием Андреевичем и выяснили ответы на эти вопросы.

vasil

Напомним, что несколько месяцев назад мы сделали интерактивный сервис «Реестр симбирских родов» на основе данных, предоставленных господином Старостиным.

«Живая книга» – это продолжение реестра симбирских родов, которое осуществляется силами жителей региона. Каждый желающий может внести в реестр информацию и своем роде — имена и фамилии дедов и прадедов, их занятия и т. д.

– Я знаю, что Вы с Вятки. Как Вас в Ульяновск занесло? Что Вы здесь планируете делать?

Сейчас в Ульяновске я делаю книгу ульяновских-симбирских родов.

-То есть, Вы приехали к нам специально для этого?

Нет, я приехал сюда вместе с женой. Жену позвали сюда на работу иностранные предприниматели. Как говорится, «Ульяновская область — лучшее место для инвестиций». Это, кстати, действительно один из факторов того, что мы здесь.

Оказавшись здесь, я не смог пройти мимо, пусть и самого плохого в Российской Федерации, но архива. Поработал в архиве полтора года, потом поработал с библиотеками. Очень плодотворное сотрудничество получилось с областной библиотекой им В.И.Ленина, которую я все-равно называю «Карамзинкой» по аналогии с нашей. У нас «Герценка».

Был закончен черновой набросок реестра симбирских родов, сейчас выходим на «живую книгу», работа идет: в районах собирают записи. Ну и продолжается работа над книгой родов России.

– Эту работу Вы начинали не в Ульяновске?

Эту работу я начинал 22 года назад, на Вятке, и за 22 года методом проб и ошибок я вышел на то, что собрал около 15 миллионов различного рода записей, охватывающих 300 с лишним тысяч фамилий.

– Изначально какие у Вас были цели и стимулы заниматься этой работой?

Была политическая задача. Это был 1992 год, смена всего, и мы подумали что так мы быстренько найдем ключ к каждому человеку. Этот ключ — это его имя и фамилия.

Наскоком ничего не получилось, потому что это гигантская работа. Все записано мелким почерком, различным почерком.

Вятская губерния, вдобавок, была самой населенной губернией Российской империи и в неё была собрана вся Россия, так получилось. В 17 веке туда приходили люди за свободой — государственные крестьяне бежали от помещиков, вдобавок польское нашествие…

Это собрание самых разных фамилий меня очень заинтересовало и потом, когда работа была уже сделана, захотелось не останавливаться, а двигаться дальше. Первым регионом, куда я двинулся дальше, и оказалась Симбирская губерния — Ульяновская область.

Мы очень похожи. Гончаров и Герцен — это один год рождения, это два человека, которые известны всем. У вас дворянское гнездо, а у нас крестьянское, у вас самый большой уровень дворянства среди всех губерний, а у нас 98,5% – это крестьяне. Национальный состав. У вас мордва, татары, чуваши, у нас удмурты, марийцы и коми. Мы очень похожи в этом отношении.

– В основу данных, которые Вы начали собирать на Вятке, легли данные переписи? Правильно я понимаю?

Да, данные переписи, но эта перепись была уникальной, 1891 года.

– А в чем особенность этой переписи, почему она была уникальной?

Она была репетиционной перед 1897 годом, это была так называемая перепись домовладельцев, землевладельцев, владельцев лошадей. Поскольку на Вятке, и только на Вятке, владелец дома и земли — это и есть двор, семья, хозяйство, мне удалось переписать все вятские рода. Это порядка 300 тысяч семей.

В других регионах этого нет. Например, в Ульяновской области сохранилась перепись лишь 1897 года, но лишь по Чувашии. Кусочек нынешней Чувашии там полностью. Конечно, это классная перепись, там есть все — кто и чем занимался и т. д.

Мы утратили ближнюю историю, которую мы могли бы руками взять. Она, к сожалению, утрачена. Это обидно.

– Вы начинали с чего? Разбирали переписи конца 19 века и выписывали из них все рода?

Да, буквально руками записывал в тетрадку, потом дома переносил в компьютер, потом появились первые ноутбуки. Так потихоньку и шло.

– Когда Вы приехали в Ульяновск, Вы эту работу продолжили и здесь. Как Вы отметили в начале разговора, архив у нас — худший в России. Почему?

Потому что его выселили без предоставления жилья. Такого я не ожидал.

– А что по содержанию архива?

А по содержанию чуть лучше, но все эти переезды и здесь сделали свое дело — не все документы можно найти.

В других архивах, западней, свой след оставила война — там их просто уничтожали. Здесь войны не было, по содержанию все прилично, но пользоваться неудобно. Опять же, в силу того, что все находится в очень неприспособленном помещении.

– В связи с этим возникает очевидный вопрос — какова достоверность реестра симбирских родов в плане его охвата?

Помимо архивных данных помогла Книга памяти. У меня есть также выход на электронные базы, кроме того я обращался к книгам, особенно по новым районам. Ведь Ульяновская область и Симбирская губерния — это две разные вещи. Одна была вертикальная, а другая горизонтальная. Конечно, данные не все.

– А что с идеей «живой книги» памяти, которая позволит, как я понимаю, заполнить пробелы в этом реестре? Эта идея на Вятке была реализована хоть в каком-то виде?

Да, идея работает и сейчас. У нас на сайте библиотеки Герцена реестр размещен, где люди записываются, кто желает. Там 3 с небольшим тысячи записей. Та активная часть населения, которая этим интересуется, уже сделала записи. Работа над книгой продолжалась с 2006 года. Книги вятских родов как таковой тогда не было, ее издание состоялось в прошлом году. Это было уже пятое издание, четыре предыдущие были ручной работы. Администрация области помогла, выделила 1,5 миллиона рублей и мы издали 500 экземпляров.

– У Вас была идея издать такую же книгу и в Ульяновской области. Обращались ли Вы к администрации?

Мы сейчас работаем с библиотекой. Книги (авторские экземпляры) разосланы по районам, в районах идет сбор записей в «живую книгу» чтобы сделать её более достоверной и полной.

Прошел год, в «живую книгу» собрано порядка 5000 записей. Это, конечно, капля в море, но работа началась. Сейчас она будет как-то организовываться. Когда человек увидит уже готовую книгу, то, наверное, будет уже другой интерес.

Дело в том, что и симбирская и вятская диаспоры очень обширны. Очень много симбирцев и в Питере, и в Москве, и на Урале. «Живая книга» и для этих людей, чтобы они могли вспомнить малую родину, оглянуться, записать в книгу своего деда или прадеда, вспомнить чем он занимался. Это живая книга, и дело живое. Дело идет.

– Вы рассказывали, что обращались по этому поводу к Ившиной [Татьяна Ившина — министр культуры Ульяновской области — от ред.] и т. д. Поддержки никакой не было?

Ившина сказала, что будем работать, мы и работаем. Я потом встречался с губернатором Морозовым, он тоже отнесся хорошо, но… Видимо, это и есть нормальный уровень работы, я так думаю. Я, конечно, считаю его недостаточным, всегда хочется быстрее, но работа идет.

Конечно, если бы Симбирская губерния стала пилотным регионом, обладая тем инфраструктурным основанием, которое было заложено к 100-летию [Ленина — от.ред.], обладая таким мемцентром, то Ульяновск мог бы стать столицей родов России. Здесь все для этого готово. Но… будем оптимистами!

– А что с идеей краутсорсинга? Вы предлагали издать книгу за счет жителей.

Идея жива. Человек может получить родовую грамоту, приняв участие в издании книги-реестра симбирских родов, «живой книги». Он находит себя в реестре, не находит — дописывает. И книга будет издана на народные деньги. Это должен быть народный проект — деньги не администрация должна собирать, а люди сами обращаются к своей памяти, обретают семейное родовое достоинство. Вот для этого все это 20 с лишним лет и делается.