Как сообщает пресс-служба правительства Ульяновской области, решается вопрос о создании «групп линейного контроля и оперативного управления». Они должны будут проверять, «насколько эффективно работают команды медиков на выезде, и координировать специалистов на крупных происшествиях». Группы дополнят систему записи разговоров, которая уже действует в ряде учреждений, прежде всего, в поликлиниках.

Линейный контроль – второе крупное «улучшение», которое коснется службы скорой помощи в Ульяновской области.

В 2012-м году в регионе ввели комплекс «АДИС», который, по замыслу парламентариев, должен был «автоматизировать в полном объеме весь процесс обработки вызовов на станции скорой медицинской помощи».

«На каждом этапе обработки вызова автоматизированная система предлагает специалистам рациональный вариант решения того или иного вопроса. Усовершенствованы алгоритмы приема вызовов. Они позволяют повысить эффективность первичной диагностики», – заверяют чиновники.

Серьезно? О какой автоматизации может идти речь, если до сих пор не создана единая база данных даже для станций скорой помощи, не говоря уже об интеграции баз «скорой», больниц и поликлиник?

Самый распространенный пример: человеку на улице стало плохо. Пятый или десятый прохожий решает вызвать медиков. И битых полчаса выясняет у пострадавшего и передает диспетчеру: ФИО, возраст, место учебы или работы, адрес пострадавшего, свои данные… Затем приезжает «скорая». И пока один делает укол, меряет давление, ставит термометр и проч., другой работник… битых полчаса выясняет у пострадавшего и записывает на листочек все те же данные, все в том же объеме. Но на этом цирк не кончается. Процедура повторяется, когда несчастного, охрипшего от объяснений пострадавшего привозят в больницу.

Так вот у меня вопрос: автоматизация?? Мне бы хотелось порекомендовать нашим чиновникам внимательно посмотреть голливудский фильм «Тревожный вызов». Там достаточно подробно показана работа координирующего центра. Обратите внимание, уважаемые чиновники, на оборудование диспетчера: наушники, микрофон, несколько мониторов, выводящих информацию с разных баз данных (соответственно, доступен и ввод в эти базы данных), клавиатуру. Обратите внимание также, что диспетчер, в случае необходимости, остается на связи с пострадавшим до самого прибытия спасателей, медиков или полиции. Наконец, уважаемые чиновники, обратите внимание на то, что вам и вовсе покажется кошмаром: на количество диспетчеров в координирующем центре. Вы сами пишете: «Ежедневно на оперативный номер «03» поступает от 700 до 1200 звонков». Соответственно, координирующий центр, котрый распределяет вызовы на 01, 02, 03, 04, принимает порядка 4 тыс. вызовов ежедневно. Это значит, что ни 10, ни 20 «девочек» и «тетенек», выясняющих ФИО вместо симптомов, не справятся с работой координирующего центра.

Так что, прежде чем контролировать, не мешало бы создать условия для работы. Например, многие пациенты жалуются, что не могут дождаться «скорой». Сами работники подтверждают, что «задержка вызова» доходит до 4-х часов. И дело тут не только в «пробках». Катастрофически не хватает машин, ГСМ, водителей, медперсонала. «На детские вызовы ставят фельдшеров! – возмущаются работники «скорой». – Педиатров-врачей нет». Сокращают и кардиологические бригады. Однако альтернативы им не создают. Чиновники считают, что фельдшер скорой помощи должен быть специалистом во всех направлениях. Однако если врача-педиатра может заменить выпускник медицинского училища – зачем вообще нужны медвузы? Дело в том, что педиатрия и кардиология настолько специфичны и рискоопасны, что работа в них требует специализации.

Ну, и напоследок: «по всем вопросам работы скорой медицинской помощи Минздравсоцразвития рекомендует обращаться по телефону «горячей линии» контактного центра МИАЦ: 8-800-200-73-07».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.