На протяжении нескольких дней в Ульяновской области по приглашению наших коллег с портала «Улград» работал известный советский и российский географ, специалист по ландшафтам, кандидат географических наук, научный сотрудник института географии РАН Владимир Леопольдович Каганский. Он изучил особенности ландшафта нашего региона и выступил с публичной лекцией в «Хаб-кафе», а также нашел несколько минут для беседы с нашим корреспондентом. О том, какими именитый ученый видит перспективы природных территорий Ульяновской области – читайте в интервью.
каганский3-640x426
 

— Владимир Леопольдович, вы один из ведущих в стране специалистов по ландшафтам, в том числе по Национальным паркам, которых вы видели множество. Вы объехали наш регион, побывали на территории создаваемого Нацпарка «Сенгилеевские горы». Как впечатления?

— Ведущим специалистом по национальным паркам меня назвать нельзя. Да, я занимаюсь культурным ландшафтом, а национальные парки являются его важной составляющей. Но есть специалисты, которые более пристально занимаются именно этой темой. Если к вам в город когда-нибудь приедет Вера Павловна Чижова из МГУ, советую встретиться с ней и обо всем расспросить. Но я действительно бывал во многих нацпарках, не только в России. И вот что я отметил для себя, посмотрев на ландшафты Ульяновской области. У вашего региона есть несколько уникальных ресурсов. Прежде всего, это Волга. Про нее все понятно – это великая река не только в природном, но и в историческом отношении. Я проехал всю Волгу и могу с уверенностью сказать, что далеко не на всем ее протяжении она так интересна, как здесь. У вас очень высокое и красивое правобережье. По картам я представлял тип здешнего ландшафта, но не ожидал, что он окажется настолько красивым.

Природа не принадлежит только существующему поколению. Она досталась нам от предыдущих поколений и наш нравственный долг сохранить ее для потомков в состоянии не хуже того, в котором она досталась нам, а по возможности – улучшить ее. В этом отношении в вашей области дела обстоят плохо. Начиная с г. Ульяновска, где вместо украшения высокого берега мы видим чудовищные советские многоэтажки. Жителям города должно быть за это стыдно. Они испортили место, которое им не принадлежало. Если ничего другого построить нельзя, то эти многоэтажки надо снести.

Важно понимать, что с точки зрения современной экономики главными ресурсами являются ресурсы не вещественные, а символические – бренды. О каком бренде области можно говорить, если каждому очевидно, что вы здесь не смогли обустроить правобережье? Это много говорит о состоянии общественности, разумности власти и т.д. Если область озабочена своим инвестиционным климатом, имиджем, то такое отношение к среде недопустимо.

Я знаю, что недалеко от границ будущего Нацпарка собираются строить новый мелзавод. Понимаю, что область нуждается в деньгах и для этого нужно новое производство. Но упущенная в перспективе прибыль от того, что завод стоит на Волге – на порядки больше той, что в итоге будет получена от завода. Это стратегическая ошибка и определенное неуважение к ландшафту, как к земле предков. В дореволюционной России в таком месте никто бы не поставил загрязняющее производство, какую бы прибыль оно не принесло. Храм бы построили. В крайнем случае – ничего бы не построили.

 

— Завод загрязняет не столько атмосферу, сколько внешний вид ландшафта…

 

— Есть такое понятие, как визуальное загрязнение, речь о нем.

В окрестностях большого города, где сохранились массивы интересной нетронутой природы, неизбежной формой их взаимодействия является сеть ООПТ,  в том числе нацпарков. Они, увы, создаются далеко не везде. В первую очередь здесь следует винить Москву, которая дает плохой пример. В Москве всего один Нацпарк, пополам с областью – Лосиный остров. Все остальные проекты, которые были разработаны специалистами, не были реализованы, а затем были сметены дачно-коттеджным строительством.

У вас в Ульяновской области еще есть возможность создавать Национальные парки и ее конечно надо использовать. Все условия для создания Нацпарков здесь есть: сохранный ландшафт – да; привлекательный для отдыха ландшафт – да; транспортная доступность для использования в рекреационных целях – несомненно; возможность регулирования потоков – тоже есть, потому что сложный рельеф дает возможность без труда перекрыть любой транспортный поток. Все есть. Нужно только желание и стратегическое мышление. И к югу от города нужен Нацпарк с заповедным ядром, и к северу.

Мы сделали полукруг, доехав до Барыша и вернувшись в город другим путем, и убедились: вся территория области представляет собой полуфабрикат для производства национальных парков. Прекрасные условия. Для создания ООПТ можно использовать, в том числе, земли, которые вышли из сельхозоборота и никак не задействованы. С одной стороны экономический кризис — это плохое время, но для решения экологических задач это время хорошее.

 

— Потому что развитие экологического бизнеса менее затратно, чем какое-то индустриальное производство?

 

— Да, и к тому же когда начнется экономический подъем, земля станет дорогой. Ее придется выкупать за большие деньги, а сейчас она бросовая, дешевая. Посмотрите, у Самарской области таких возможностей, как у вас, нет. Там нет таких больших свободных лесных массивов, пригодных для рекреации. Только Жигули, где уже есть Национальный парк.

 

— То есть экономическая отсталость Ульяновской области это…

 

— …это экологическое благо. И экономическое тоже, потому что зеленый туризм может быть очень доходным, если сочетать его с развитыми формами. Например, в России существует огромный неудовлетворенный спрос на конные прогулки. Доходит до того, что люди ездят за границу просто для того, чтобы покататься на лошадях, потому что там это дешевле, чем в России.

 

— То есть экологический туризм – это бизнес-тренд будущего?

 

— Безусловно. Экологический, или правильнее, ландшафтный туризм.

Независимо от моего личного отношения к охоте, на зарастающих лесами полях есть прекрасные условия для непромысловой спортивной охоты. Все-таки это меньший ущерб природе, чем строительство доходов. И так далее, и так далее.

Красивая земля является еще и богатой. Нет никакого противоречия между сиюминутными экономическими интересами и, как кажется, затратными экологическими проблемами. Экологические проблемы являются затратными только при отсутствии интересных подходов к их решению. Национальные парки со всеми их спутниками во всем мире являются чрезвычайно доходным делом.

 

Какие конкретно механизмы для этого нужно применять?

 

Дело в том, что я географ, но не специалист в хозяйственных механизмах или современном бизнесе. Тут вам нужен другой человек. Вначале, в любом случае, нужно оценить то, что есть и захотеть это разумно использовать. Возможности создания здесь сети ООПТ оцениваю положительно. Тем более, эта сеть будет компенсировать гиперурбанизированный район Самары-Тольятти, будет работать на них как центр экологической устойчивости и привлекать сюда людей.

 

— Соответствующий запрос у них есть?

 

— Безусловно. Они уже начали осваивать далекий Бузулукский бор, который находится в 300 км от Самары, где, к тому же, нет большой реки.

 

 

От промышленного производства на экологически привлекательных территориях вы бы советовали отказаться?

 

— Не могу советовать отказаться от промпроизводства. Выскажусь предельно определенно. У вас есть большие возможности для решения одновременно природоохранных задач и задач развития рекреационного бизнеса. Ими надо воспользоваться. Полностью отказываться от промышленности, наверное, не следует. Во всех странах есть и промышленность, и Нацпарки и их удается как-то совмещать. Но не забывайте, что темпы промышленного роста сейчас во всем мире замедляются, а темпы роста доходности «зеленого» бизнеса, напротив, ускоряются. Ведь это не только рекреация, но и множество других форм бизнеса. Выращивание экологически чистой продукции, например. Это тренд. Конечно, власти живут сегодняшним днем и винить их в этом не следует. Им нужно решать текущие хозяйственные проблемы: жилье чинить, пенсии платить и так далее. Проблемой сохранения природы должна заниматься общественность.

 

— Перед которой стоит задача максимально сохранить природу для потомков.

 

— Да, но не только сохранить, а по возможности еще и обогатить, создать достойный имидж территории.

 

— А если сравнить Ульяновскую область с другими территориями по имеющемуся потенциалу и степени его реализации, то как обстоят дела?

 

— С реализацией у всех все довольно плохо. Большую заботу о природе проявляет Татарстан. Но этот регион богаче остальных.

Что касается потенциала, то у вас в Ульяновской области не просто лесостепь, гладкая как тарелка, а лесостепь, хорошо расчлененная рельефом. Это делает ландшафт более сложным, более емким для животных, более привлекательным для рекреации. Это очень важно хотя бы потому, что на плоской поверхности трудно изолировать отдельные группы людей, как это нужно для решения задач рекреации. У вас есть многочисленные изолированные долины, в которых можно разместить множество людей и они не будут мешать друг другу. Грамотная организация территории — это тонкая задача, но в Москве, Петербурге есть специалисты, которые смогут ее решить, если своими силами у вас не получится этого сделать.

 

— А что для этого нужно?

 

— Ваше желание. Это проблема вашей территории, которую за вас никто решать не будет. Первоначальный импульс в любом случае должен исходить от жителей области. Для того, чтобы продумать сеть ООПТ и наложить на нее маршруты, много людей не нужно — несколько местных специалистов, которые обрисуют существующее положение дел, и федеральные эксперты, которые, опираясь на свой опыт работы с ООПТ, разберутся в вашей лесостепи. Такие специалисты есть в Москве, Петербурге, Воронеже.

 

-Создание Нацпарка «Сенгилеевские горы» можно считать первым шагом в нужном направлении?

 

— Конечно, это первый шаг. Но подобно тому, как люди живут в едином социуме благодаря наличию коммуникационных сетей (дороги, связь и т.д.), живая природа тоже нуждается в сообщении своих отдельных элементов между собой. Особо охраняемые природные территории должны составлять непрерывную сеть. Хотя бы для того, чтобы по ней могли спокойно мигрировать  животные, переноситься семена растений и т.д. Это называется таким словом, как «эконет», или экологический каркас. Есть нормативные документы, согласно которым каждый регион должен разработать свой экологический каркас.

 

— То есть одним Национальным парком ограничиваться нельзя?

 

— Да. То, что он будет, это хорошо, но сам по себе, без взаимодействия с другими территориями он почти бессмыслен. Тем более, что у вас территории разных природных типов, каждый из которых должен быть представлен какой-либо ООПТ. Всего их должно быть несколько десятков. Не только нацпарков, но и заповедников, заказников. И они обязательно должны представлять собой буквально сеть, сеть взаимосвязанных территорий.

 

— А какие-то регионы ведут работу по созданию таких сетей?

 

— Недавно в Институте географии РАН защищалась работа по природно-экологическому каркасу Кировской области. Вероятно, и в других регионах ведутся такие разработки. Но главное – не разработать каркас, а реализовать его.

 

Ульяновская область не находится в каком-то особо бедственном положении. Экологические возможности у нее очень яркие и будет жаль, если вы их не используете. Важно, чтобы каждая из заинтересованных сторон – пресса, общественность, экологи, власть – не перекладывала ответственность на других, а выполняла свою часть общего дела. Не ждите, начинайте работать.

Записал Виталий Ахмеров, фото — «Улград».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.