Публикация группы “Старый Ульяновск. Brandergofer”

III. ХРОНИКА БУМАЖНОЙ ВОЙНЫ (окончание)

… Летом 1913 года члены бухтовой комиссии совместно с инженерами совершили поездку на пароходе по руслу Чувича для предварительного осмотра места будущей бухты. По поручению думы городской землемер Мещеряков приступил к нивелировке местности. 21 декабря 1913 г. он доложил городской думе, что нивелировка завершена.

27 января 1914 года комиссия пришла к выводу, что после завершения съемки местности необходимо просить Казанский округ о командировании в Симбирск специалиста-инженера для проверки произведенных изысканий и дачи заключения. После этого можно будет приступить к детальному проектированию. Соответствующее письмо было направлено городской думой в правление Казанского округа 5 мая. Тем временем дума по предложению архитектора, гласного Ф.О. Ливчака признала необходимым увязать с устройством бухты и строительством моста вопрос о сооружении зернохранилища на берегу Волги. Бухтовой комиссии предложено с определиться с выбором места для элеватора.

Заседание комиссии 2 июля 1914 года. Председатель В.А. Стрелков, члены комиссии А.П. Балакирщиков, М.А. Волков, Н.В. Голубков, Ф.О. Ливчак, К.М. Федоров, А.К. Ценин, Н.В. Чебоксаров; присутствуют городской голова Л.И. Афанасьев, инженеры П.И. Овчаренко, И.А. Цишевский, управляющий Симбирским отделением Госбанка А.И. Полешко. Зачитаны два проекта устройства бухты (см. выше), большинство членов комиссии поддержали второй вариант – с входом в бухту по естественному руслу Чувича. Ответа из Казанского округа МПС на ходатайство о командировании инженера не получено. В планы расходов и строительства Казанского округа на 1915 год сооружение Симбирской бухты не включено.

Через несколько дней получено письмо из Казани. Правление округа пришло к заключению о чрезвычайно большой стоимости предполагаемой бухты. На 10 июля назначено совещание с участием представителей Симбирска. Управа направила на совещание В.А. Стрелкова, Н.В. Голубкова и М.А. Волкова. Делегаты отстаивали идею, приводили убедительные доводы, и вот, кажется, первая маленькая победа. Совещание признало желательным устройство в Симбирске затона для зимовки и перегрузки судов, для чего необходимо провести подробные исследования. Правление Казанского округа готово провести изыскания за счет казны, но не ранее 1916-1917 гг. Впрочем, городская управа может проводить изыскания за свой счет.

В августе городская дума вновь обращается в правление Казанского округа МПС о командировании в Симбирск специалиста для проведения изысканий, на что город ассигнует 3000 руб. 20 августа из Казани приехал инженер А.Ф. Ленников. В Симбирске он провел два дня. 22 августа Ленников доложил комиссии, что изучил материалы по проекту, осмотрел проток Чувич и считает возможным устройство бухты. Однако нужны дополнительные изыскания: нивелирная съемка Попова острова и берега Чувича, бурение почвы, экономические расчеты и т.д. Сам инженер на проведение этих работ не уполномочен и проводить их не будет. Уже на следующий день городская управа направляет ходатайство в Казанский округ о назначении в Симбирск инженера за счет города.

В ожидании приезжих специалистов нивелирная съемка поручена городскому землемеру И.П. Мещерякову. В ноябре 1914 г. землемер увольняется, не завершив работы. Комиссия бьет тревогу, тормошит управу, но вдруг (?!) выясняется, что изыскания на берегу Волги уже ведут командированные из Казани техники С.П. Митропольский и И.А. Баженов. Комиссия передает им материалы землемера Мещерякова и с нетерпением ждет результатов. 25 ноября техник Митропольский доложил комиссии, что работы по исследованию Чувича и Попова острова завершены. В течение трех месяцев будет составлен план.

В письме от 13 января 1915 г. начальник технического отделения Казанского округа МПС сообщил, что «в данное время производится нанесение на план всех данных, полученных по изысканиям у г. Симбирска». Далее следовали извинения: другая срочная работа не дает возможности сосредоточиться только на этом вопросе.

В декабре 1914 года городской управой получен эскизный проект элеватора на волжском берегу, составленный строительной конторой Госбанка по постройке зернохранилищ Симбирско-Пензенского района. В сопроводительном письме проектанты просят сообщить, как идут дела с устройством гавани и когда она начнет действовать, так как «речные операции элеватора возможны лишь при условии постройки гавани»

Не следует забывать: к этому времени Россия уже полгода вела войну. А это означает неизбежное урезание бюджета, сворачивание проектов, не связанных с обороной. К тому же в Симбирске полным ходом шло сооружение железнодорожного моста. Рассчитывать, что казна немедленно примет на себя расходы по еще одному крупному проекту, вряд ли было возможно.

Тем временем по поручению управы зав. статистическим отделом А.П. Чистосердов приступил к составлению экономической записки. Комиссия запросила сведения от Союза судовладельцев, Биржевого комитета, Купеческого общества и других учреждений. Одновременно в пароходные общества рассылались письма с просьбой сообщить свое мнение о целесообразности устройства бухты.

Все пароходства горячо поддержали идею. Так, владелец общества «Кавказ и Меркурий» отвечал: «Ввиду отсутствия у симбирского берега… удобного места для погрузки и выгрузки судов, а также безопасного места для стоянки зимующих судов – устройство бухты-гавани… считаю крайне необходимым». В том же духе высказалось руководство других пароходных обществ и Симбирского биржевого комитета. Симбирское купеческое общество сообщало: «…Развитию торговли мешает отсутствие удобных бухт и зимних стоянок для судов, а весенний ледоход угрожает их безопасности. Бухты в Самаре, Рыбинске Балакове… не могут вместить всех судов. Купеческое собрание 18 декабря 1914 года… постановило: признать весьма желательным устройство в протоке Чувич гавани-бухты»

13 января 1915 года А.П. Чистосердов представил комиссии докладную записку об экономическом значении бухты-гавани. В ней приводились данные о населении Симбирска, росте его промышленности и торговли; развитии железнодорожной сети; грузообороте железных дорог и пристаней – с перспективой превращения города в крупный перегрузочный порт на Волге. «По общему правилу бухты устраиваются в местах наибольшего грузообмена, и с этой стороны Симбирск может быть признан заслуживающим устройства в его водах бухты-затона», – делает вывод автор. Дополненная докладная записка легла в основу статистического сборника «Город Симбирск как железнодорожный узел и как волжский порт», изданного в 1915 году.

Вместе с тем А.П. Чистосердов поставил самый больной вопрос: на какие средства будет строиться и содержаться бухта; возможно ли финансирование из казны? Судовладельцы резонно опасаются, что расходы возложат на них. Съезд судовладельцев вынес резолюцию по устройству гаваней на Волге: «Устройство искусственных гаваней, предъявляемых к оплате судоходству путем взимания сборов за пользование гаванями, тяжело для судоходства и несвоевременно». Чистосердов делает вывод: «Если зимовка и прочие операции в Симбирской бухте будут платными, то на содействие судопромышленников в деле устройства бухты в Чувиче рассчитывать не придется»

Интересно, что в этот период меняется терминология. До сих пор речь всегда шла о бухте-гавани, но в 1915 году все чаще звучит словосочетание «бухта-затон». Это не более чем словесная эквилибристика, имеющая единственную цель: не отпугнуть потенциальных инвесторов. Организаторы объясняют: «…На названии «затон» особенно настаивали… представители судовладельцев, они очень опасались, чтобы из Чувича не сделали «гавани». … Затоны считаются естественными убежищами для судов, и зимование в них никакими сборами не облагается. Гавани же, как результат дорогостоящих технических работ, не представляются в бесплатное пользование, в них за стоянку и пр. операции взимается плата. … Благодаря такой плате у судовладельцев образовалось к гаваням отрицательное отношение…» (3). Сторонники гавани возражали, что, в отличие от затонов, гавани предоставляют не только убежище на зиму, но и возможность ремонта, погрузки, перегрузки на железную дорогу. Впрочем, на планах симбирян эти споры никак не сказались. Делая на словах уступку судовладельцам, они продолжали проектировать бухту-гавань, и вскоре слово «затон» перестало упоминаться.

26 февраля 1915 года в Нижнем Новгороде состоялся VI съезд судовладельцев Волжского бассейна. Представителем от Симбирска на съезд был направлен М.А. Волков. Михаил Алексеевич представил доклад городской управы и лично изложил позицию симбирян. М.А. Волков: «Совет и Президиум Съезда по заслушании доклада, моих разъяснений и обмена мнениями вынес следующую резолюцию: «Признавая необходимость устройства у г. Симбирска безопасной зимовки для судов, а также увеличения удобной погрузочной линии… просить Казанский округ путей сообщения о скорейшей разработке проекта работ у Симбирска»

На заседании комиссии 11 марта заслушан доклад М.А. Волкова об участии в работе съезда и вынесена ему благодарность. Обсуждались вопросы эксплуатации бухты, а также «оформления отношений между казной – строителем бухты и городом – владельцем земель». Решено обратиться в другие города, где строились бухты, и узнать, как там решались вопросы отчуждения земель и установления платы за пользование бухтой.

12 марта 1915 года городская дума заслушала доклад комиссии по устройству бухты на Волге, а также информацию о намеченном строительстве зернохранилища, так как «комиссия находит крайне желательным согласование устройства бухты с постройкой элеватора». Инженер Казанского округа МПС П.А. Валуев представил несколько вариантов проекта бухты-гавани. От первого варианта – с выходом в Волгу вниз по Чувичу – отказались из-за неудобства. Второй вариант – с выходом по искусственному каналу ниже моста – также был отвергнут из-за большой протяженности узкого канала. Более приемлемым признан третий вариант: гавань сразу после струенаправляющей дамбы в виде бассейна, укрепленного со всех сторон дамбами. С этим вариантом хорошо согласуется проект элеватора, на том же заседании представленный думе инженерами строительной конторы Госбанка. Этот проект и был принят с пожеланием расширить гавань, т.к. «порт на 160 судов является недостаточным»

Дума постановила признать желательным постройку элеватора на продолжении струенаправляющей дамбы у моста и устройство гавани рядом с зернохранилищем, а также ходатайствовать перед Министерствами финансов и путей сообщения о согласовании постройки гавани и элеватора.

1 декабря 1916 года городская дума, обсуждая вопрос об устройстве бухты-гавани, заслушала заявление гласного С.С. Рогозина. Суть его такова. 22 ноября инженер Казанского округа А.Ф. Ленников представил на рассмотрение комиссии несколько проектов устройства бухты. Комиссия склонилась к варианту № 3, по которому канал идет от самого широкого и глубокого места Чувича напротив Минаевского кладбища до коренной Волги у конца струенаправляющей дамбы. Однако инженер Ленников заявил, что будет защищать в инженерном совете вариант № 4, по которому предполагается построить две гавани: у конца струенаправляющей дамбы и в нижней части Чувича, на 9 верст ниже первой. Так как этот вариант не соответствует интересам города, комиссия просит думу ходатайствовать перед Министерством об осуществлении варианта № 3. Думцы постановили детально разобраться в ситуации и рассмотреть ее на экстренном совещании.

Состоялось ли оно? В архивном деле документов об этом нет. А календарь неумолимо отсчитывал дни до поворота в истории России…

IV. ПОСТСКРИПТУМ

Нельзя не признать: проект «созрел» вовремя. После завершения строительства моста и патронного завода совершенно логично было перейти к следующему этапу – сооружению бухты-гавани. Но вскоре страну потрясли события, заслонившие все другие дела, а потом унесшие в бурном потоке и городскую думу, и бухтовую комиссию, и нереализованные проекты…

Последний документ архивного дела: эскизный проект гавани в Симбирске, составленный отделом зернохранилищ Симбирско-Пензенского района Госбанка. Гавань рассчитана на стоянку 423 судов. В ее дальней части расположены мастерские, насосная станция и доки для ремонта судов. Возможно, после споров с Казанским округом симбиряне обратились за доработкой проекта к строительной конторе Госбанка, проектировавшей элеватор на берегу Волги.

В сопроводительном письме от 10 июня 1918 года, адресованном отделу государственных сооружений Симбирского губсовнархоза, говорится: «Вследствие просьбы Вашей… имею честь препроводить эскизный проект гавани в городе Симбирске. Чертеж № 650. Заведующий районом инженер Овчаренко»
Июнь 1918-го… Муравьевский мятеж, гражданская война в Поволжье, а через месяц – взятие Симбирска войсками КОМУЧ и чехами. Какая уж тут гавань… Хорошо, что проект не затерялся в бурное время.

Конец истории? Не совсем. В другом деле областного архива (фонд Р-1941, оп. 5, д. 127) обнаружилась точная копия проекта гавани, присланного в Симбирск в июне 1918 года. Совпадает все, вплоть до номера чертежа и фамилии инженера Овчаренко на визе. Если же присмотреться: другая рука чертежника, а главное – подписи на проекте выполнены уже с учетом реформы языка, без «ять». Очевидно, эта копия сделана в 1920-х годах. Для чего? Собирались вернуться к планам постройки гавани? Никаких документов об этом, кроме копии проекта, найти не удалось. Можно лишь предполагать. В 1920-х годах создана секция благоустройства в Гормоммунотделе, ее возглавил Феофан Евтихиевич Вольсов. Началась инвентаризация городского хозяйства и жилого фонда, проводились обследования, делались чертежи и планы. Налаживается работа электростанции и водопровода, проводится широкий комплекс противооползневых мероприятий. Составляются первые планы развития города. Видимо, тогда вспомнили и об амбициозных дореволюционных проектах, в том числе о волжской гавани. Самостоятельно осилить этот проект город вряд ли мог. Возможно, копия была составлена, чтобы просить финансирования в Москве.

Так или иначе, но Ульяновску еще долго пришлось обходиться пристанями-дебаркадерами на прежнем месте, а волжская гавань оставалась лишь красивой мечтой. Определенная модернизация проводилась. В 1930-х наведен порядок в пристанском хозяйстве, механизированы причалы, установлены новые пассажирские дебаркадеры – «плавучие вокзалы». В 1951 году построено здание речного вокзала. Но лишь когда начались работы по созданию Куйбышевского водохранилища, неотложной необходимостью стало строительство речного порта на новом месте – надежного убежища от волн «рукотворного моря». И это было сделано.

Источники:
1. Дело об устройстве бухты-гавани на р. Волге у г. Симбирска (ГАУО, Ф. 137, оп. 37, д. 293; 1911-1918 гг.)
2. «Новые линии и Симбирская гавань-бухта» («Симбирский городской вестник», 1913, №№ 4, 5, 8)
3. «Город Симбирск как железнодорожный узел и как волжский порт» (материалы к докладу об устройстве бухты-затона в протоке Чувич у Симбирска). Статистический сборник. Симбирск, 1915; и др.


Пароходные пристани в Симбирске. Вид с Волги.


Вид с острова на пристани и Смоленскую церковь
Краеведческий отдел УОНБ, Ф20.


Смоленский спуск и пристани: ниже и выше Смоленской церкви по течению Волги.


На симбирской пристани в конце Смоленского спуска.


Пристани и пристанская железнодорожная ветка.


Суда на берегу Волги в Симбирске.


Симбирск. Баржи на Волге.
УОКМ


Симбирск. Пароход у волжского берега.
УОКМ


Один из вариантов проекта гавани в Симбирске, утвержденный 19 июля 1915 года.
ГАУО, Ф. 137, оп. 37, д. 293, л. 219.


Эскизный проект гавани в городе Симбирске. Копия 1920-х годов с плана 1915-1918 гг. (ГАУО, Ф. 137, оп. 37, д. 293), направленного 10 июня 1918 года в отдел государственных сооружений Симбирского губсовнархоза из конторы Госбанка по постройке зернохранилищ Симбирско-Пензенского района.
ГАУО, Ф. Р-1941, оп. 5, д. 127

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.