Публикация группы “Старый Ульяновск. Brandergofer”

ПО СТРАНИЦАМ «САМАРСКОЙ ГАЗЕТЫ». Немного о зрелищах и досуге

Продолжим обзор публикаций о Симбирске в «Самарской газете». Но сначала – несколько слов о самом издании. «Самарская газета» выходила в 1884-1912 гг. Ее первым издателем и редактором был антрепренер самарского театра И.П. Новиков: газета должна была давать средства на нужды театра. Неудивительно, что театральная тема занимала в издании одно из главных мест. В 1894 г. Новиков за долги передал право собственности на газету купцу С.И. Костерину, владельцу типографии. Редактором стал известный юрист и публицист Н.П. Ашеров, а с 1896 г. – журналист А.А. Дробыш-Дробышевский. Газета либеральной направленности, писавшая на разнообразные темы, была популярна во всем Поволжье и имела солидный тираж.

«Самарская газета» часто публиковала известия из Симбирска и Симбирской губернии, причем большинство авторов этих заметок были симбирянами. В конце XIX – начале ХХ века почти единственной издававшейся в Симбирске газетой были официальные Губернские ведомости, где далеко не любая статья могла быть напечатана. Приходилось местным авторам искать обходные пути для самовыражения. Почти все публикации из Симбирска исходят от анонимного «нашего корреспондента» или подписаны псевдонимами. Такими в конце XIX века были «Неугомонный обыватель», «Симбирец» и др. Заметки о Симбирске часто публиковал поэт А.А. Коринфский под псевдонимами «Б.Ф. Колюпанов» и «Карташ-Эффенди». В 1903-1904 гг. постоянным корреспондентом «Самарской газеты» был краевед М.Ф. Суперанский, подписывавший свои критические статьи о симбирских делах «Абориген», «Трио», «Литератор-обыватель» и др.

В каждой из подборок публикаций «Самарской газеты» постараюсь более-менее придерживаться какой-то одной темы. Сегодня это – зрелища в Симбирске и досуг местных жителей. Вообще, в этом издании можно найти много статей о театральной жизни Симбирска: репертуаре, составе трупп и отдельных актерах, спектаклях, гастролях и т. д. Так что вошедшая в эту подборку заметка о театре – лишь маленький штришок к большой теме.
***

СИМБИРСК. 6 сентября 1888 г.

28 августа с 5 ч. пополудни весь город наш был на ногах! По Большой Саратовской улице и смежным с нею, по направлению к загородному Александровскому саду, жители толпами стремились на Александровскую площадь – и по образу пешего хождения, и во всевозможных экипажах: в собственных и наемных; и простой люд, и чистая публика, и взрослые, и дети – все это двигалось, толкалось, спешило…

Что же за причина такого необычайного явления? Изволите ли видеть, афиша, чуть не саженной длины, возвестила жителям града Симбирска, что в Александровском саду некто г. Максимов, доморощенный аэронавт, в 6 ч. пополудни полетит на аэростате, им же самим устроенном. Шар-де устроен по всем правилам аэронавтики и имеет 20 аршин вышины и 60 в окружности. Устно передавали за верное, что это дело «не шуточное», так как г. Максимов, вполне сознавая свое опасное путешествие, перед полетом даже исповедовался «во грехах своих», что нисколько не помешало ему назначить цену за вход в сад – 50 коп. В местах же устроенной в саду арены 1-й ряд – 1 руб. 50 коп., 2-й ряд – 1 рубль. Цифры далеко не для всех доступные, а потому масса публики, самой разнохарактерной, поместилась на площади около сада, стоя на ногах и в экипажах, и притом вооружив себе глаза лорнетами и биноклями. Те же, кому в это время нельзя было оставить дом, залезали на крыши и балконы…

Наконец, наступили 6 часов, но пока «ничего в волнах не видно». На Вознесенском соборе городские часы пробили 7 часов – полета все нет. А взамен его неожиданно появляются трое «кружечников» и начинают, обходя толпы, выпрашивать посильную лепту в пользу г. Максимова, решающегося на такой отважный шаг. И посыпались в кружки воздухоплавателя пятаки и гривны, а может полтины и рубли, т. к. публика в подобных случаях всегда не прочь поощрить талант и искусство, а тем более отважного воздухоплавателя-самоучку.

Но вот кружечники обошли публику и скрылись, а тем временем и солнышко скрылось: стало быстро темнеть и холодеть, а полета – все нет как нет! Вот и совсем стемнело. Запас терпения у ожидающих истощился и, делать нечего, повалили обратно в город: кто с громким смехом и остротами, а кто со злостью награждая аэронавта не совсем лестными для него эпитетами. Тем все и кончилось. Полета никакого не было.

…И смешно, и грустно. Грустно за самих себя. И смешно также за нас самих. Невольно вспоминается бессмертное выражение Гоголя: «Чему смеетесь? Сами над собой смеетесь!». Так оно и есть, так оно и впредь будет!..

Примечание. Первый полет на аэростате в Симбирске совершил в 1811 г. «иностранец Тушель», о чем сообщала петербургская газета «Северная почта». В июне 1896 г. полеты на аэростате во Владимирском саду демонстрировали воздухоплаватели-парашютисты Ю. и О. Древницкие (сост.)
***

СИМБИРСК. 7 октября 1888 г.

На днях в наш город заявлялся некто Чириков – Человек-лошадь, попросту сказать бегун, и дал 2 представления на открытом воздухе, на одной из городских площадей. Профессия или, вернее, способность Чирикова заключается в том, что он, устроив арену в виде круга, отпланированного веревкой, совершал по этой окружности бег. Этот ипподром был нашей полицией тщательно измерен и заключал в себе полтораста сажен в окружности. В первое представление Чириков сделал в ½ часа (без малейшей передышки) 32 круга, т. е. 9 верст 300 сажен! Во второе представление он обежал круг 30 раз в 28 минут – ровно 9 верст! Замечательные легкие и необыкновенно развитые ноги!

Из наших с ним разговоров мы узнали, что он крестьянин Тверской губернии, имеет 27 лет от роду и ни разу в жизни ничем не хворал. В 1-е представление он собрал с публики 42 руб., из них 21 руб. расходу. Следовательно, за этот труд беганья очистилось 20 руб. (бег свой он совершает в трико, на ногах туфли-шлепанцы без каблуков). Во 2-е представление у него осталось от сбора чистых около 30 руб. Росту он ниже среднего, блондин, физически замечательно развит и мускулист. Когда он совершает свой бег, то кажется, что бежит весьма тихо и даже лениво, как бы нехотя, но в то же время чувствуется, что не только с ним никто не в состоянии идти в этом кругу ухо в ухо, но и лошадь упрется! Он неоднократно вызывал из публики кого-либо для состязаний и даже с лошадью, но никто не выискался.

Глядя на этого бегуна, невольно думалось: каких только нет у людей способов для заработка насущного хлеба!.. А наша Городская Управа, заметим, своего никогда не упустит. Этому бегуну Чирикову она городскую площадь в распоряжение дала, но за это кратковременное пользование все-таки с него, говорят, 8 рубликов слямзила!.. Там как ни рассуждайте, а все же и земля пришлым человеком топчется, и шест был вколочен, и веревочка протянута… все это в своем роде ущербы и непорядки; так как же все это дозволить ни за что, ни про что…
***

СИМБИРСК. 10 марта 1887 г.

Наш Симбирск, население которого доходит до 40 тысяч, можно с полной справедливостью сравнить с болотом. Как стоячая болотная вода редко-редко всколыхнется под влиянием какой-нибудь посторонней причины, да опять успокоится и порастет зеленой плесенью, так и Симбирск… Жизнь обывателей нашего города течет мертвенно-однообразно. Сегодня как вчера, завтра как сегодня… Случится какое-нибудь происшествие, выходящее из ряда обыденщины: кто-нибудь из местных «тузов» умрет, или проворуется, или устроит крупный скандал, ну и взволнуются немного наши Симбирцы, начнутся пересуды. А потом, когда наши «кумушки» мужского и женского пола досыта натолкуются – все опять успокоится и уснет мертвым сном…

О нравственных потребностях большинство Симбирцев совсем не заботится. Нет у нас никаких «кружков», ни литературных, ни драматических, ни музыкальных, а о научных и говорить нечего. Есть несколько клубов, но туда съезжаются и сходятся затем только, чтобы «сразиться в картишки», да «почтить старика Бахуса». Есть в нашем городе одна библиотека с бесплатной читальней, но в последней постоянных посетителей наберется человек 5-6; а в библиотеке, главным распорядителем которой является на самом деле некий инвалид «Степаныч», подписчиками, по большей части, являются воспитанники учебных заведений… Правда, в зимнее время есть у нас место, которое может удовлетворять нравственным потребностям – это театр. Но теперь кончился зимний сезон, прошла «масляница» с ее неизбежными атрибутами в виде мордобитий, попоек до зеленого змия и истребления несметного количества блинов…

На первой неделе Великого поста у нас бывает так называемая «Сборная» ярмарка. Нынешняя ярмарка была гораздо хуже, чем в прошлом году: товаров было привезено гораздо меньше, а покупателей было еще меньше. … В прежние годы наша «Сборная» славилась миллионными сделками, а в этом году больших торговых сделок почти не было. Причину плохой торговли нетрудно отыскать. Это ни что иное, как всеобщее «оскудение» в денежном отношении. Этому оскудению способствуют также низкие цены на хлеб, составляющий главное богатство нашего края…

Окончилась у нас ярмарка, и Симбирск окончательно заснул уже на весь пост. Не пробудилась Симбирская интеллигенция даже тогда, когда город посетили проездом примадонны Казанской оперы С.Б. Лишицкая и П.Г. Каплан с дирижером В.Л. Брюль и дали в дворянском собрании концерт. Они думали, вероятно, поправить здесь свои финансы, но ожидания не оправдались. Назначенный на 1 марта концерт, вследствие ничтожного сбора, был отложен, но и 2 марта не помогло, и Казанским примадоннам пришлось петь перед рядом пустых кресел. Сбор состоял всего из 80 рублей, а между тем полный сбор залы дворянского собрания достигает 700 рублей…

Исполнено было г-жами Лишицкой и Каплан несколько дуэтов, арий и романсов под аккомпанемент г. Брюль. Обе они обладают сильными голосовыми средствами. Голос первой – колоратурное сопрано, второй – контральто. Надо отдать справедливость: пели они прекрасно. Их пение сопровождалось жиденькими аплодисментами той немногочисленной публики, которая посетила концерт…
***

СИМБИРСКАЯ ЛЕТОПИСЬ (отрывок). 22 февраля 1889 г.

…Кто-то, когда-то, где-то сказал: «водевиль есть вещь, а прочее все гиль» или что-то в этом роде. Наши Симбирские театралы, должно быть, приняли к сведению эту фразу, но немного изменили ее. «Оперетка – вещь, а драма – гиль!», – вот какой вышла фраза в их переделке, и этой видоизмененной фразе они решили твердо следовать, как какой-нибудь статье закона.

С некоторого времени, когда в театре идет у нас какая бы то ни было серьезная пьеса, все первые ряды, обыкновенно занятые нашими «поощрителями святого искусства», самыми что ни на есть наипочтеннейшими старцами, украшенными благообразными лысинами и убеленными сединами, совершенно пустуют.

Ставится, например, «Король Лир», пьеса во всяком случае и при всяком исполнении заслуживающая внимания публики, – в первых рядах хоть шаром покати. Идет какой-нибудь «Зеленый остров» или «Сапоги всмятку», – первые ряды битком. Зато верхи, третий ярус лож и амфитеатр наполняются буквально с диаметральной противоположностью.
Где же на самом-то деле искать истинных ценителей искусства? Наверху или в партере? Комментарии излишни…

Неугомонный Обыватель
***

СИМБИРСК. 17 июня 1888 г.
Тихий город, скучный город – говорят про наш Симбирск прибывшие из других городов. С этим нельзя не согласиться. Тишь, да гладь, да Божья благодать витают в Симбирске. Симбирцы строго блюдут предания старины глубокой. Не отмолимым грехом считает обыватель, если ему не удается соснуть часика два после обеда; праздничный пирог считается такой же необходимостью, как вода и воздух. Пойдите в послеобеденное время на Большую улицу, и вы убедитесь в снотворности Симбирска: улица точно вымерла, ни пешеходов, ни конных. Вечера обывателями исключительно отдаются преферансу, для чего, кажется, весь Симбирск разбит на группы по 4 человека: играют у себя дома и переходя по очереди от одного к другому…

Даже Карамзинская библиотека, и та подчинилась влиянию обывателей. Вместо того, чтобы быть открытою для чтения в течение целого дня, она открывается в 10 часов и закрывается в три, а в праздники и того менее. Разумеется, в ней в преферанс не играют, но патриархальность царствует во всей своей простоте. Во всех публичных учреждениях сторожа держат себя перед публикой в струнку, сторож же при Карамзинской библиотеке ведет себя, как если бы он был из числа публики: большую часть времени заседает в зале и внимательно штудирует бисмарковскую политику.

Впрочем, и посетителей библиотеки для газет раз-два и обчелся. Библиотекой выписываются почти все главные газеты и журналы, а на столе вы видите только «Новое время», «Сельский вестник», «Губернские ведомости» и изредка «Русские ведомости». Казанских и самарских газет не видать совсем, хотя они тоже выписываются… Полагаем, что в этом важную роль играет опять-таки сторож. Для него порядок на столе – первое дело, и вот он выкладывает газет столько, сколько нужно, чтобы не нарушился порядок: выложь-ка все газеты на стол, их так перепутают, что потом целый час не подберешь по номерам…
***

ИЗ СИМБИРСКОЙ ЖИЗНИ. 28 ноября 1898 г.
22 ноября в думском зале состоялось первое народное чтение с туманными картинами. Г. Саушкин прочитал «Крутикова», а г-жа Пифиева, прекрасная чтица и хорошо знакомая симбирцам, как незаменимая устроительница любительских спектаклей по общедоступным ценам, – сказку Пушкина «О купце Остолопе». Музыки не было – она, по настоянию некоторых из гласных думы, изгнана. Вместо музыки пел хорошо сформированный знатоком пения г. Маториным хор городского 3-х классного училища. Цена местам была в 10 и 5 коп., стоять – 1 коп., детям, не имеющим и одной копейки, предоставлен бесплатный вход. Думский зал был переполнен той публикой, для которой и устраиваются чтения, билетов не хватило. Нужно было видеть горечь и сожаление той части публики, которая, за теснотою помещения, не могла попасть на чтение.

Считаю уместным сказать слова два по адресу распорядителей чтений. Публику не мешало бы пригласить к некоторому порядку в тех случаях, например, когда передние ряды встают и мешают задним смотреть картины; аплодисменты и восторги публики должны быть сдерживаемы, благо, это так легко сделать. Распорядители, при самом внимательном и любовном отношении к публике, именно благодаря такому этому имеют огромное влияние на публику, которая не заставит повторять приглашения к порядку. Огромное большинство было бы довольно: неуместные аплодисменты и шум производят немногие из так называемого беспокойного элемента.

Вот общее сожаление публики, слышанное и распорядителями, и устроителями чтений: «Эх, как мало читали! Как мало пели! Еще бы что-нибудь спели!». И, как объяснения причин сожаления, раздавались голоса: «Наголодовались, знать? Проморили вас, не давали чтениев-то». Это слышали все.

Эта почтенная публика, приученная к чтениям, любящая их, слишком непосредственная и довольно настойчивая в своих желаниях, – поверьте, поставит со временем думу в необходимость и музыку ввести, и дешевые спектакли устраивать в думском зале. Попробуйте-ка отказать этой публике в ее справедливой и вместе с тем милой просьбе дать ей возможность послушать и музыку, и пение, и на доступном спектакле побывать. Духу не хватает, как не хватит духу отказать в просьбе ребенка дать доступную его пониманию и полезную для него книжку с картинками.

И такую-то публику вздумали обидеть трое из гласных думы, ополчившиеся на музыку! Право, не мешало бы портреты этих трех гласных иметь в думском зале во время народных чтений.

В. Ст-н


«По Большой Саратовской улице и смежным с нею, по направлению к загородному Александровскому саду, жители толпами стремились на Александровскую площадь…»
Вид на южную часть Симбирска с колокольни Вознесенского собора. Вдали корпуса Александровской больницы и Александровский сад. Фото А. Баха, 1867 год.


«Афиша, чуть не саженной длины, возвестила жителям града Симбирска, что в Александровском саду некто г. Максимов, доморощенный аэронавт, в 6 ч. пополудни полетит на аэростате, им же самим устроенном…»


«На днях в наш город заявлялся некто Чириков – Человек-лошадь, попросту сказать бегун, и дал два представления на открытом воздухе…»
Бегуны на стадионе Санкт-Петербургского кружка любителей спорта.


«…Город посетили проездом примадонны Казанской оперы С.Б. Лишицкая и П.Г. Каплан с дирижером В.Л. Брюль и дали в дворянском собрании концерт»
Здание Дворянского собрания. УОКМ.


«Казанским примадоннам пришлось петь перед рядом пустых кресел… Их пение сопровождалось жиденькими аплодисментами той немногочисленной публики, которая посетила концерт…»
Торжественный зал Дворянского собрания.
Краеведческий отдел УОНБ, Ф76.


«С некоторого времени, когда в театре идет у нас какая бы то ни было серьезная пьеса, все первые ряды, обыкновенно занятые нашими «поощрителями святого искусства», …совершенно пустуют…»
Симбирский театр Булычевой (слева) и Троицкая гостиница.


«…Идет какой-нибудь «Зеленый остров» или «Сапоги всмятку», – первые ряды битком. Зато верхи, третий ярус лож и амфитеатр наполняются буквально с диаметральной противоположностью»
План мест зрительного зала в Симбирском театре Д.С. Булычевой. Памятная книжка и адрес-календарь Симбирской губернии на 1901 год.


«Даже Карамзинская библиотека, и та подчинилась влиянию обывателей…»
Карамзинская библиотека. 1880-ые годы. УОКМ.


«22 ноября в думском зале состоялось первое народное чтение с туманными картинами…»
Дом городского общества: городская управа и зал собраний городской думы. Фото Б. Бика, 1880-ые годы.


«Эта почтенная публика…, – поверьте, поставит со временем думу в необходимость и музыку ввести, и дешевые спектакли устраивать в думском зале»
Карамзинский сквер и Дом городского общества.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.