Автор: Татьяна Альфонская

Разговаривать с Николаем Ивановичем Афанасенко, простым, обаятельным и улыбчивым, — одно удовольствие. От него исходит потрясающе добрая аура. А тут такая дата на носу. Совсем скоро наш легендарный хоккеист отметит 60-летие. Это повод не только вспомнить о хоккее (ульяновские болельщики и так не забывают, как играл и что он сделал для нашего хоккея с мячом), но и поговорить с Николаем Ивановичем «за жизнь».

– Как принято говорить в народе, юбилей — это подведение итогов. У вас процесс идет?

– Самочувствие нормальное. В волейбол играю с коллегами. В бассейн хожу, в баньку. Хорошая зарядка и для настроения, и для поддержания формы. Ну а если оглянуться назад… Вроде бы только что начинал играть — и все так быстро пролетело. Незаметно. Еще в 50 за ветеранов в хоккей играл и прекрасно себя чувствовал. А сейчас — играешь и думаешь: че-то не то. Я ведь еще не умею просто отбывать номер. Завожусь. Если рядом кто-то спокойно играет, особенно молодые, даже поругаться могу – ну елки-палки, заведись маленько! Проигрывать-то не хочется.

– Не любите проигрывать?

– Не люблю. Даже на тренировках. Во что бы ни играл: в хоккей, футбол, волейбол, настольный теннис. Всегда была и остается заряженность на победу.

КТО В СЕМЬЕ ГЛАВНЫЙ

– В семье вы единственный спортсмен?

– Мама работала в госпитале. Потом – дежурной на стадионе «Спартак». Папа – инвалид Отечественной войны. Но рукастый, неугомонный был. Столы, шифоньеры сам мастерил. Делал кисточки. А волоса-то нету. Тогда такое индивидуальное производство под запретом было, милиция шугала. Я через друзей на кожкомбинате с таким трудом достал мешок с этими волосами… Отец не мог без дела сидеть. Так стремительно ходил-бегал по улицам, что мог пролететь мимо меня и не заметить…

Один мой брат рано ушел из жизни. А вот сестра — мастер спорта по пятиборью. Кстати, одна из первых, получивших это звание в Ульяновске. На три года помладше. До сих может в сентябре сходить на Волгу искупаться. Старшая сестра по матери у меня известная. Она была замужем за внуком Гимова. Племянник Миша, кстати, на него похож, ну на памятник-то Гимову. Сын — только болельщик. – Жену выбрали тоже не спортсменку?

– Да мне же все время некогда было! Зимой — хоккей с мячом, летом — хоккей на траве. бесконечные сборы, поездки. Женился только в 26 лет. Меня с ней друг познакомил. Я сразу признался, что в хоккей играю. А свадьбу знаешь, когда сыграли? 3 марта у нас был матч за бронзовые медали. Стадион переполнен. Был момент, когда я упал, залетел за ворота и сбил милиционера. Он мне синяк показывает, а я говорю: «Ладно, что у тебя синяк, а не у меня. А то через два дня у меня свадьба».

– В молодости супруга ходила на хоккей?

– Ходила, если мороз несильный.

– Кто у вас в семье главный?

– Жена главная на кухне. А я во всем помогаю по хозяйству. Придешь, бывало, после дневной игры — в магазин за картошкой попросит сходить.

– На подхвате, значит. Характерами-то схожи?

– Ну когда я постоянно уезжал на сборы да соревнования, дети маленькие, конечно, ей тяжело приходилось, нервничала, ворчания были. С годами успокоилась, особенно когда тяготы жизни хоккеиста остались в прошлом. Трений нет. А в конце карьеры, когда я играл за шведский «Болльнес», клуб организовал для жены и детей поездку в Швецию на три новогодние недели, а потом летом на два месяца. Такой вот подарок – за все годы постоянных разлук.

– Жена ни разу не пожалела, что замуж за хоккеиста вышла?

– Ну раз 34 года счастливо прожили…

ВСЕ НАЧАЛОСЬ НА «СПАРТАКЕ»

– Когда будущий чемпион мира впервые взял в руки клюшку?

– Ну я же родился и жил в детстве рядом со стадионом «Спартак». На том месте сейчас Дом техники стоит. Мы с пацанами маленькие еще были, лет шести-семи, приходили на «Спартак». Играли клюшками и с теннисным мячиком, но без коньков. Прямо в валенках. Трое в воротах стоят, трое — забивают.

– Сейчас вашего «Спартака» уже нет…

– Конечно, в последние годы стадион стоял заброшенный. А ведь можно было постелить искусственное поле вместо бурьяна… Что обидно – на месте стадиона строят здание. Ведь исторический стадион-то! Тут и хоккейная, и футбольная «Волга» играли, трибуны были… Да и я вырос как игрок на этом стадионе в команде «Спартака».

– Отсюда и в «Волгу» попали?

– И мысли не было, чтобы в «Волгу» попасть. Играл и играл. Когда начал забивать в чемпионате области, слух пошел — тебя в «Волгу» возьмут. А потом Сергей Макарович Эдукарьянц пригласил.

– Первую игру помните?

– 1969 год . С куйбышевским «Трудом». Чемпионат Союза. Тренер говорит: «Играй, как в чемпионате области играл». Я со середины убежал — один поворот, второй и сильно пробил. А потом Куров прострел сделал, а я только клюшку подставил. Два гола забил. Такой вот дебют. За первый сезон забил не то 14, не то 16 голов. Кстати, я тут как-то статистику посмотрел: оказывается, в один из сезонов я наколотил 51 мяч, и не было ни одного матча, где я не забил бы. Сам удивился. А в матче с первоуральским “Трубником” забил 8 мячей.

– В современном хоккее с мячом чаще считают не забитые мячи, а размер зарплаты. Если не секрет, сколько вы получали?

– Ставки были от 120 до 160 рублей. Премиальные за выигрыш — 30 рублей. Иногда были доплаты — за 200 рублей выходило. После победы на чемпионате мира в Норвегии в 1985-м получили премию – две тысячи. Так что за всю жизнь фактически никаких накоплений у меня нет.

– А вас не звали в другие команды?

– Звали. Не было желания уезжать в чужой город. Тут семья. Тут родная команда.

– Ну попросили ли бы повысить зарплату — с вашими-то достижениями?

– Сказали бы — ах ты, рвач, за длинным рублем бегаешь!

– Сколько у вас медалей и наград?

– Да забыл уже. Вот помню красивая была бронзовая медаль в Межконтинентальном Кубке Европы по хоккею на траве. На стенах не развешиваю – ленточки же разглаживать надо. Вот медаль с чемпионата мира без ленточки – в коробочке хранится на почетном месте в квартире.

«Я ЧЕЛОВЕК ОТХОДЧИВЫЙ»

– Все знают, что вы человек мягкий, миролюбивый. А как же спортивная злость?

– Вот в Швеции меня тренер всегда упрекал: что это ты с таким спокойным лицом на лед выходишь (что, кстати, не мешало шведам называть его «Пулеметом русских мячей», «Русской артиллерией» и «Ужасным русским» – прим. авт.). А что я рычать должен что ли? Просто я выходил всегда нацеленным на игру. И этого хватало. Хотя всю жизнь каждый игрок старался меня ударить, зацепить, спровоцировать, чтобы я отмахнулся и меня удалили. Вот они злые. Но я не поддавался. И не обижался.

– Вы и за пределами поля обиды на людей не держите?

– Я отходчивый.

– Прощаете даже тех, «благодаря» кому вы на столько лет остались вне хоккея? – Ну а что с ними сделаешь… Может, иногда и надо сказать: пошел ты на фиг, а я не могу человека обидеть. Многие этим пользовались. Как-то раз с меня доплату сняли, болельщики и говорят: «Да ты разок на игру не выйди, тебе деньги на дом привезут!» А я так не мог. Не мог не играть. Был такой момент: я маму похоронил, а вечером вышел на игру.

– Как любите отдыхать?

– На даче. Воздух чистый. Телевизор туда возьму и отдыхаю. Ну че-то покопаю маленько. А по части расслабиться-выпить – к этому делу у меня тяги нет. Ну разве что немножко вина сладенького хорошего. Водкой всегда брезговал. Только понюхаю, а у меня уже мороз по коже. Если бы я употреблял, разве доиграл бы до 40 лет?

– Без большого хоккея скучно жить?

– Не в первой. Я в третьей лиге в Ишеевке в конце карьеры поиграл. В конце 90-х годов в Мулловке с ребятишками занимался. Зарплату выдавали на суконной фабрике рукавицами – иди и продавай. А потом я ж немножко и рядовым тренером в «Волге» работал, и административной работой занимался, и даже президентом клуба был. Правда, последние несколько лет пришлось и завхозом поработать в банке и другими нехоккейными делами заниматься…

– По-прежнему болеете за «Волгу»?

– И переживаю, конечно. Вот проигрывали на Кубке с двузначным счетом. Нужно же какое-то движение вперед. Мы однажды в Алма-Ате проиграли 4:12, приехали — ноги ватные, на высоте же играли. А нас в обком вызывают — вы что творите?

– Пенсионером-то себя можете назвать?

– Пока не чувствую, что я пенсионер. Да мне и не дает никто шестьдесят-то. Я смеюсь: метрики мать спутала. Но профессиональная жизнь в спорте все-таки дает о себе знать: суставы побаливают, ноги, коленки. Сам себе массаж делаю. Но в душе не верится, что уже шестьдесят. Выйду за ветеранов в хоккей играть — начинаю носиться, бегать. Потом думаю: зачем так разогнался-то, сердце выскочит на фиг! Встал бы в защите! Да и в волейбол так напрыгаюсь, что пятки болят… Наверное, надо процедуры делать, я ведь и не отдыхал ни разу толком. И в санатории ни разу не пришлось полечиться… В одном из сезонов из Ленинграда с чемпионата по хоккею на траве прямиком поехал в Архангельск на хоккей с мячом. Даже коньков с собой не было.

Интересная штука получается… Когда на каких-то торжественных мероприятиях нужно отчитаться о наших спортивных достижениях, сразу вспоминаем: есть у нас легенды, чемпионы, выдающиеся спортсмены. Вот наверняка и на грядущий юбилей Николай Иванович получит немало поздравлений от больших людей и услышит немало громких слов. Но праздники кончатся. И Афанасенко опять будет приходить на хоккей, которому он отдал почти всю жизнь, простым зрителем. И никто не поинтересуется: может, надо чего, Николай Иванович?..

И лишь любовь болельщиков неизменна. До сих пор они кричат на матчах «Волги»: «Афоню на поле!» А фанаты готовят сюрприз к юбилею «дяде Коле». Для них он – Великий. Для них он – «Навсегда!».