О секретах архитекторов прошлого века.
Вы никогда не задумывались, почему дома, построенные 100 лет назад, до сих пор стоят и особо не поддаются влиянию времени, если только человек этому не поспособствует. А современные постройки 30-летней давности пора сносить из-за непригодности в них проживания? Об этом мы и спросили научного сотрудника музея «Симбирское купечество» и историка по образованию Андрея Ганина, который занимается изучением старых архитектурных строений Симбирской губернии.

– Андрей, расскажите, пожалуйста, об особенностях старой архитектуры в нашем уникальном крае.

– Мое первое знакомство со старой архитектурой столетней давности началось, когда я еще не задумывался о своей работе, связанной с музейной тематикой.

Свое детство я провел в селе Паркино Сурского района Ульяновской области. Моя первая школа располагалась в бывшем летнем доме одного из помещиков, который был местным владельцем леса. А поскольку он был человеком состоятельным, то, конечно же, отстроил здание по всем правилам строительства, существующим в то время. К примеру, для того, чтобы соорудить деревянное здание, тогда нужно было заложить очень хороший фундамент. Так вот, под тем зданием, где была школа, до сих пор находится очень хороший, качественно выложенный фундамент из красного кирпича. Этот кирпич, наверняка, изготавливали недалеко от стройки. Он был особенным: раствор, из которого делали этот кирпич, был настолько хорошо промешан, что он очень легко колется в нужном направлении. Используя обычный печной молоток, его можно было очень аккуратно расколоть. И еще кирпич старого образца очень хорошо отшлифован. Кстати, все старые декоративные элементы, которые заложены в фундаментах старых домов Симбирска, делали вручную: откалывали, отшлифовывали. С одной стороны это огромный труд, а с другой – такие манипуляции невозможно производить с современным кирпичом, потому что он не выдержит такую филигранную обработку.

Существует еще особенность: современная цементная кладка со старой известковой стыкуется очень плохо. Можно сказать, что один материал отторгается другим. Поэтому, частенько можно увидеть, как из старой известковой кладки выпадает современная цементная вставка, потому что составы разные. И не особо-то они вяжутся друг с другом… В той самой школе, бывшей летней даче помещика такое тоже было. Обычно, больше всего страдали углы. И один из них, который был примазан современным цементом, так и выпадает. Хотя основная кладка лежит. А что ей будет?

– Тогда даже известь была очень добротная…

– Известковая кладка интереснее, чем цементная, потому что из года в год она становится только прочнее. Тому причина – химическое явление: известковая кладка прочнеет из-за того, что впитывает углекислоту из окружающей среды. Чем больше впитывает углекислоты, тем прочнее становится.

Где-то под Санкт-Петербургом есть дворец, сделанный из земли с известкой. Сначала дамочки подходили, тыкали в него зонтиками и смеялись: «Как он будет стоять?» Годы шли, а материал, из которого был сделан этот дворец, крепчал. И даже в Великую Отечественную войну, когда рушились здания, этот дворец выстоял. Ну а что ему не выстоять? Он же монолит. Вот такой замечательный момент.

– Помню, в селе Паркино была еще интересная мельница?

– Здание очень интересное. С одной стороны оно типично для симбирской архитектуры и характерно для конца 19 века. Мельница уникальна. Купцы тратили деньги рачительно и хотели за каждый затраченный рубль получить не один десяток рублей прибыли.

Если бы купец Фирсов продолжал владеть этим зданием, все агрегаты, которые на ней стояли, проработали бы больше 100 лет. После того, как ушла купеческая пора и наступила советская власть, мельница продолжала работать.

Нам, современному поколению, кажется, что мельница – предмет непрочный и, соответственно, нам хочется заменить его металлом. Многие агрегаты этой мельницы были сделаны из дерева, и они вполне замечательно работали. Но «благодаря» ремонту одного из агрегатов, мельница была выведена из строя. Суть этого агрегата: он отсеивал мусор. Далее зерно падало между деревянными поставленными под особым углом пластинами, а между ними проходил воздух: получалась дифракция мусора. Те, кто ремонтировал мельницу, особо не разбирались в физике, хотя там было достаточно школьных знаний, чтобы понять, как все это работает. Они поставили в одном месте перегородку – и механизм перестал тянуть через себя воздух. В итоге – зерно стало идти с мусором. Оно поступало в перемолку: мука оставалась серая. И мельница прекратила свою работу, потому что продукт пошел некачественный. А если бы этот механизм работал, то мельница бы продолжала снабжать хорошей и качественной мукой. Тем более, тогда мука производилась нескольких сортов. В то время были специальные сортировочные машинки. На этой самой мельнице производилась мука от самого грубого помола до самого тонкого.

А еще ее уникальность заключается в том, что здание, где она была расположена, было небольшим, а оборудование туда поставлялось из Германии и Москвы. На некоторых станках сохранились клейма, которые называют фирму-поставщика.

– В деревянном строительстве, наверно, было много и других секретов?

Одна из особенностей старых зданий, которые делались по тем технологиям: там очень легко дышать. И это не случайно. С одной стороны: там – высокие потолки. Тогда и окна делались не совсем плотно: в них были определенные щели, поэтому происходило, так называемое, щелевое проветривание. С одной стороны рамы подгоняли достаточно плотно, но с другой: воздух проходил и уходил в вентиляцию.

Недавно, на одном из интернет-форумов обсуждалась эта тема. Для того, чтобы в квартире можно было нормально жить, воздух должен меняться три, четыре раза. Согласитесь, живя в квартире с современными пластиковыми окнами, такое проветривание нереально: сам стеклопакет герметичный, а оконная пластиковая рама, если она хорошо установлена и монтажной пеной залита, воздух не пропускает. Специальных вентиляторов там тоже нет, потому что они стоят отдельных денег. В итоге, получается, что дышать в квартире, где поставлены эти пластиковые окна, тяжело. А в старых домах с деревянными окнами такого не бывает.

Самая главная проблема современных застройщиков, которые стремятся строить под старину, – это сроки. Старая застройка велась не спеша. Зимой старались не строить. В основном, работы велись в теплое время года: весной, летом и осенью. В итоге строили здания, которые стояли и стоят до сих пор. И, наверное, будут стоять столько же, сколько они уже простояли.

– Я слышала, что и древесину использовали особенную?

– Конечно. Например, заложили фундамент, но для того, чтобы строить дальше, нужен выдержанный лес.

Вчера смотрел одну из книг по деревообработке, написанную 100 лет назад. Автор: Нетыкса. Оказывается, для того, чтобы лес был качественным, необходимо его валить в определенное время, потому что свойства древесины получаются различными. Если хочешь более гибкий материал, то деревья нужно брать во время сокогона. Нужно учитывать и тот фактор, что молодые деревья более гибкие, нежели старые. К примеру, для гнутой венской мебели это очень важно.

Если хочешь, чтобы материал получился более прочным, стойким, то дерево нужно валить зимой, когда все соки вышли из ствола.

В то время использовали и специальную сушку на корню: кору с дерева сдирали, а по весне все соки уходили в крону, и потом дерево засыхало. После такой своеобразной естественной сушки, дерево рубили.

Использовали все виды деревьев: и хвойные, и лиственные. Ну, а у нас, в основном, используются хвойные породы деревьев и еще дуб, поскольку дубильные вещества способствуют сохранению изделия, которое из него производится. По технологии хвойную породу нужно выдерживать около трех лет. Дуб – минимум пять лет. Скажите, насколько реально провести такую естественную сушку в современных условиях?

Сейчас существуют современные сушки самыми разными быстрыми способами. А в сухом дереве должны пройти определенные процессы «усадки»: дерево с течением времени «усаживается» неравномерно, относительно своих волокон. И это необходимо учитывать.

Вернемся снова к летней купеческой дачке. Там пол был настелен необычным образом: положены широкие, выдержанные особым образом, сосновые доски, которые впоследствии местное население повыдергивало. За сравнительно длительный срок эти доски «не уселись»: там между половицами настолько плотное соединение, что невозможно было воткнуть иголку. Эти доски не просто положены, а они соединены между собой особым образом. И в углах заложено специальное соединение. Так что разобрать этот пол, не зная, где положена последняя доска, было просто невозможно.

Примечательно, что пол в этом здании тоже особый: он двойной. Вначале настелили «черновой» пол, а потом сверху заложили его строительным мусором. И только потом положили «чистовой» пол.

По моим собственным воспоминаниям, пол в этом здании был очень, очень теплым. И, естественно, ровным.

Однажды я столкнулся с такой проблемой: одна из моих знакомых попросила застелить на балконе пол. Пошел на строительный рынок посмотреть, какие продают доски для пола – и был в ужасе от того материала, который выставлен на продажу. Все соединения оказались весьма неточными: если приложить доску одну к другой, получается разница в два миллиметра. То есть доска сама по себе кривая. И если такие доски класть на пол, то пол будет очень и очень неровным.

Сейчас, вы все это видите, реставрируется дом, в котором родился когда-то Гончаров, а потом жили купцы Юргенсы. Этот особняк они расширили, отстроили третий этаж, где у них были магазины и сами там жили.

Так получилось, я проходил в тот самый момент, когда старый и, якобы, изношенный юргенсовский пол из этого здания вытаскивали. Когда эти длинные, шестиметровые доски выбрасывали со второго и третьего этажа в «КАМАЗ», они звенели! А всем нам прекрасно известно, что качественное дерево должно звенеть. Может быть, там сгнили перекрытия, но сами доски остались отличными. И не думаю, что те, кто их вывозил на грузовике, впоследствии перепилили их на дрова. Возможно, что они потом «уехали» к кому-то, кто разбирается в том, что это за материал. Какой сейчас там пол настелили, и что из этого получилось, мы узнаем через лет десять. Если сырое – сгниет.

Раньше мастера делали деревянный дом из сырого леса, но для этого они использовали особенную технологию.

Хотелось бы, чтобы современные инженеры не только задумывались об исследованиях нанообластей, но и не забывали о том, что мы живем с нашими обычными вещами. И эти вещи должны быть удобными и органичными. Дизайн, конечно, тоже должен быть. А то у нас, частенько, дизайн не соответствует нормам удобства.

Вот сейчас мы сидим с вами на венских стульях: технология отработана до мелочей основателем венской мебели Тонетом. Он работал над производством дешевого ширпотреба того времени. То есть мы сидим на дешевой мебели той эпохи. При обработке ее детали гнулись: процент отхода этой мебели был небольшим. Поэтому она была дешевой и конкурентоспособной. Но никто не стал бы покупать эту мебель, если бы она не была удобной. С конца 19 века и до 1905 года 20 века мебель в фото павильонах была массивной, а потом пошли тонетовские стулья и столы. Это говорит о чем? Все должно быть функционально и красиво.

Да и старая застройка для чего делалась? Чтобы радовать глаз и привлекать людей. Помните лестницу, которая находится в кафе «Старый город»? Там был один из купеческих доходных домов. Каков был срок эксплуатации этих лестниц? Той чугунной лестнице, про которую мы говорим, более 100 лет. Там даже стоит дата отливки. И там лишь немного стерлись ступеньки. В принципе, такие лестницы выдержат 200 лет. Лишь немного протрутся.

– А еще они красивые ажурные….

– Они такими сделаны специально: для красоты. Таким образом, ее вес компенсируется. Если бы она была сделана целиком из чугуна, массивной плитой, то детали были бы тяжеленными. В данном случае и металл экономится, а еще – красиво и прочно.

– Старые строители еще построили железнодорожный мост в Симбирске, который простоял более 100 лет…

– При этом старый мост был построен за небольшой срок: с 1913 по 1916 годы. Нужно учесть, что тогда была другая техника, и тогда не было «КАМАЗов», которые бы возили землю, а также современных экскаваторов. Условия строительства были очень сложными: волжский косогор, оползни… Один из оползней часть работ тогда порушил. Вместо опор, которые стояли, решили сделать насыпь, а это увеличили объем труда. Случайно там произошел пожар – и часть работы пришлось переделывать: пришлось менять целый пролет целиком. Тем более, собирали его не на берегу, а с особых подмостков: все детали склепывались на месте.

Вот такой огромный объем работы – и огромный запас прочности как фундамента, так и самого моста.

К нам в музей заходили строители автомобильного пристроя. И они говорили: «Пришлось приподнять железнодорожную часть моста над Волгой, а это дополнительная нагрузка». Автомобильный пристрой стоит на ледоломах старого волжского моста. И, настолько был тогда заложен мощный фундамент, что в советское время инженеры, наверняка, с какими-то доработками, нашли возможным этот фундамент использовать, нарастить его, а впоследствии положить и еще одну мощную нагрузку.

Про инженерные расчеты, как учитель истории, сказать не могу, но знаю, что та конструкция моста была красивой. Эти арки были не только красивыми, но они были очень прочными. Жаль, что даже последний пролет, который убирали, не сохранился как памятник и как чудо инженерной мысли. Как все-таки было красиво смотреть раньше на эти арки с Винновской рощи или левого берега! Кто этот мост видел, наверняка, скажет, что это незабываемо. Он был красивее, чем современные прямоугольные конструкции. Хотя и спроектировать новый мост можно было красиво. Но, увы… Он сделан по современным технологиям.

ЛАРИСА ЯРДАЕВА